Когда Фрейя с пакетом в руках вошла в вестибюль гостиницы, Питер подскочил со своего кресла. У него был такой вид, будто он поджидал ее возвращения, чтобы о чем-то сообщить.
— В чем дело? — спросила она. — Неужели звонил Холден? Я не перестаю мечтать, что он передумает.
— Нет, нужно посмотреть фактам в лицо. Все кончено. У нас ничего нет.
С этим заявлением Питер опустился назад в кресло. Должно быть, он надеялся, что она сама принесла какие-нибудь новости. С минуту Фрейя изучала его.
— Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером, — предложила она. — Отметим праздник солнцестояния. Ведь это ночь летнего безумия. Можем поужинать в каком-нибудь милом ресторанчике. Я надену что-нибудь красное.
— Красное? — заинтересовался Питер. — С каких это пор ты отмечаешь ночи летнего безумия?
— Только сегодня. Почему бы не провести приятно время перед отъездом? А завтра мы можем снова стать собой, — проговорила Фрейя и потянула его за руку.
Питер вскочил на ноги с большей прытью, чем она ожидала.
— Значит, ты предлагаешь отдохнуть сегодня вечером? Просто сходить поужинать?..
— Встречаемся здесь в семь.
Вопрос «А как же Холлис?» остался невысказанным. Фрейя не решилась его задать даже в преддверии этой рискованной ночи. Направляясь к лифту, она крепко сжимала пакет. Оберточная бумага, как живая, шелестела вокруг костюма, аккуратно сложенного внутри. Фрейя не знала, как поступит, надев его: станет утешать удрученного друга, предаваясь безумию праздника солнцестояния, или же просто что-то доказывать самой себе.
СИНАЯ,[59] РУМЫНИЯ, ЛЕТО 1985 ГОДА
В августе Муры приглашают Алстедов провести с ними отпуск в горах. Зеленый микроавтобус «фольксваген», позаимствованный Логаном у друга, колесит по извилистым восходящим дорогам. По национальной традиции сиденья автомобиля накрыты мутоновыми накидками. Расположившейся на переднем пассажирском месте рядом с Логаном Маргарет не сидится спокойно. Она то быстро прижимает руку к локтю крутящего руль мужа, то поворачивается, указывая на что-то в окне со стороны Фрейи, то опирается ладонью, теперь уже сложенной пригоршней, на свое левое бедро, то тянется назад, чтобы слегка шлепнуть по колену Софию, которая сидит позади водительского места. Маргарет беспрестанно вертится, комментируя для других пассажиров открывающиеся виды. Или зачитывает вслух фрагменты из путеводителя под названием «Жемчужина Карпат», написанного высокопарным английским:
— «Синая, воды которого стимулируют желудочную секрецию, раскинулся в живописной лесистой долине, известной прекрасными горнолыжными склонами и санно-бобслейной трассой с естественным льдом, где готовится к покорению спортивных вершин олимпийская сборная Румынии».
— Олимпийская сборная? — оживляется Фрейя, отвлекаясь от возни со своим ремнем безопасности. — Мы их увидим?
— Нет, милая, тренировки бобслеистов проходят зимой.
Йон в продолжение всего пути сидит сзади, вне пределов физической досягаемости Маргарет. Посол развернулся на длинном сиденье и вытянул ноги в сторону. Зная по опыту, что на извилистых дорогах его укачивает, он старается это предотвратить. Со своего места Йон видит, как Маргарет наклоняется, чтобы взять какую-то вещь из большой сумки или положить обратно путеводитель. При этом его взору открывается крутой изгиб ее бедра. Вероятность появления тошноты усиливается, когда посол рисует в воображении легкое и волнующее прикосновение Маргарет, представляя себя на месте всевозможных предметов, до которых она дотрагивается. Йон закрывает глаза, горячо желая, чтобы она хоть минуту посидела спокойно.
Несколько дней назад в Бухаресте, узнав о планах Алстедов на отпуск, Хенрик Экерс осторожно попытался донести до Йона, что, судя по слухам, которые ходят о Логане Муре, послу не стоит слишком часто появляться на людях в обществе этого субъекта. Йон поблагодарил помощника за беспокойство и сказал, что к этому времени Муры уже стали их хорошими друзьями.
Подперев щеку рукой, сидящая прямо перед Йоном Фрейя глазеет на ландшафт, мимо которого они проезжают. Полями пересохших цветов сельская местность Румынии напоминает образчик вышивки. Из-за засухи почва и растительность приобрели приглушенные оттенки. Пытаясь отвлечься от ерзанья Маргарет, Йон изучает засушливый пейзаж за окном и обдумывает свой отчет, находящийся в стадии подготовки. Во-первых, нужно сказать об урожае, который в этом году очень беден — сельскохозяйственный сектор получит лишь половину запланированных поставок пшеницы, ячменя и кукурузы, а во-вторых, упомянуть о румынском энергетическом кризисе, который, судя по прогнозам, этой зимой даже усилится по сравнению с прошлым годом.
В начале поездки, как только все они забрались в микроавтобус, Маргарет объявила, что у Фрейи шатается первый зуб. Для девочки припасена специальная еда, поэтому ей не придется откусывать ничего твердого или жесткого. Макушка Фрейи, с блестящими жесткими волосами, торчит над спинкой сиденья. Йону видны кончики ее ушей. Рядом с малышкой сидит София, обладающая завидной способностью читать в движущемся транспорте. Не обращая внимания на проносящийся за окном пейзаж, она поглощена книгой в мягкой обложке. Это второй том «Балканской трилогии» Оливии Мэннинг.[60] Посол с легкостью представляет себе, что эти двое, сидящие перед ним, его жена и дочь.
В Синае они будут жить на территории большой летней виллы, в деревянном коттедже с двумя спальнями. Румынское правительство предоставило это имение, конфискованное у его богатых владельцев после прихода коммунизма, во временное пользование сотрудникам посольства Соединенных Штатов и их гостям. Те, в свою очередь, пригласили Муров остановиться в расположенном на его участке коттедже и приходить на виллу для вечерних развлечений. Само собой разумеется, Алстедов позвали для того, чтобы они проводили вечера с Фрейей, предоставляя Маргарет и Логану возможность допоздна засиживаться на вилле, где морские пехотинцы будут разливать спиртные напитки под свою громкую американскую музыку.
По тропинке к ним спускается экономка виллы. Она звучным голосом приветствует новых гостей и вручает им большую связку ключей от коттеджа. Это женщина по имени Вирджилия с преисполненным чувства собственного достоинства видом и тяжелыми веками. В своем накрахмаленном переднике она ступает так величаво, будто способна в одиночку составить целую процессию. Жаль, что эта царственная фигура, вероятнее всего, работает на Секуритате. Все внутри подготовлено к их приезду: белые покрывала на кроватях, букет ярких гладиолусов в керамическом кувшине, сверкающие чистотой бело-голубые плитки старомодной печи в спальне. После того как Муры и Алстеды вносят сумки в свои комнаты, Вирджилия, объяснив, что должна загнать цыплят в курятник, поскольку, похоже, во второй половине дня будет дождь, разворачивается, чтобы уйти. Ее движения целеустремлены, но неспешны.
