— Что-то с папой? Скажи, что? Он не в больнице?
— Нет, не в больнице, — сказала она, и тут голос ее задрожал.
— Мама!
— Я слушаю тебя.
— Так. Что-то случилось.
— Я ходила к нотариусу.
— Зачем?
— По поводу меня и папиных средств.
— Но почему?
— Подожди минутку, — сказала она.
Я так прижала трубку к уху, что она стала совсем скользкой от моего пота.
— Робин?
— Я слушаю, мама. Мама, зачем было с ним говорить о вашем с папой имуществе?
— Понимаешь, — она опять тяжело вздохнула, — он считает, что мне нужно оформить развод с твоим отцом.
— Нужно что? — Я решила, что ослышалась. Какая-то чудовищная несуразица. Может, из-за постоянной нервотрепки она уже не соображает, что говорит? Но я хорошо знаю свою мать. Она сильней любой женщины, какую я когда-либо встречала.
— Я вынуждена положить его в клинику с полным уходом, Робин, у меня больше нет сил. Он не может держать вилку, не может встать с кровати, мне приходится переворачивать его каждые два часа. Он похудел на семь килограммов за две недели. Ты бы его не узнала. Объясняюсь с ним при помощи картинок и жестов, и он не узнает меня… Я не знаю, дочка, я просто не знаю, что делать.
— Я понимаю, мама, но при чем здесь развод? Зачем это надо?
— Послушай меня, твой отец всю жизнь работал, чтобы в старости у нас были деньги. Мы достаточно отложили, но сейчас все уйдет на эту клинику. Когда поставили диагноз, я ему обещала ничего не тратить из наших сбережений, если он превратится в полного инвалида. Он беспокоился, что станется со мной. Вот почему нотариус советует теперь развестись с ним. Тогда имущество поделят, и за клинику будет платить государство. Фред не сможет платить сам.
— А сколько нужно?
— Две с половиной тысячи в месяц.
— Что? Конечно, это глупый вопрос, но ты морально готова к этому шагу?
„Ну вот, — подумала я, — мама сейчас заплачет". Но она не заплакала. Мне нужно было знать, что все-таки она собирается делать.
— Я выходила за отца, чтобы всегда быть с ним вместе, что бы ни случилось.
— Я знаю, мама.
— Как католичка… Я знаю, что ты отошла от веры, Робин, я же — нет. Мне кажется, я не смогу решиться на это. Развод — большой грех.
— Я знаю, мама, знаю.
— Такое чувство, что я бросаю твоего отца. Богом клянусь, никогда этого не сделаю.
— Я знаю, мама.
— Если б он знал, что я даже могу подумать о таком, он бы ужасно рассердился.
— Я знаю, мама.
— Фред с самого начала сказал, что предпочел бы, чтобы я воткнула в него электрический провод, только бы не отправляла в больницу. Если б он узнал, что для этого придется потратить все сбережения и разориться, он пришел бы в ярость. Я точно знаю.
— Так что же нам делать, мама?
Я задала вопрос, на который заведомо не было ответа. Был бы Рассел рядом или кто-то еще — мы бы вместе что-нибудь придумали. Кто-то, кто сейчас обнял бы меня, и маму тоже, и все встало бы на свои места. Пусть он остановит смерть, утишит боль отца. Пусть бы мне снова было десять лет, мы жили бы в Сьерра Висте и все было бы как прежде. Как и должно быть — нормально.
— Я хочу еще подумать, хотя адвокат и говорит, что у меня мало времени. Если соглашаться, то надо это делать скорее, а то все будет слишком подозрительно.
— Если б я хоть чем-нибудь могла помочь тебе, мама. У меня совсем ничего нет. Мне так стыдно, ведь в моем возрасте я должна быть в состоянии помогать вам с папой… Но я не могу.
— Не переживай, ты и так делаешь все, что можешь. Мы что-нибудь придумаем, что-нибудь придумаем.
— Он сейчас спит?
— Да, спит.
— Я бы обязательно отпросилась завтра, но у меня встреча с этими транспортниками. Скорей всего, мы заключим с ними контракт, причем на крупную сумму — десять миллионов, — и мне надо там быть. Если все состоится, я, может быть, получу прибавку. Дай подумать… Завтра четверг? Я отпрошусь в пятницу и приеду к вам. Ладно?
— Не надо отпрашиваться, Робин. Приезжай с субботу.
— Если б можно, я бы хоть сейчас поехала. Чувствую себя такой беспомощной. Ты не должна в одиночку крутиться. Вот что я сделаю: на следующую неделю беру отпуск. Если надо — останусь подольше. Я тебе еще надоем, вот увидишь.
Я словно увидела, как она улыбнулась на том конце провода.
— У тебя снотворное есть?
— Да, но нельзя его пить — выключусь совсем и не услышу отца. Ты не волнуйся, я скоро и так засну, я всегда засыпаю.
— Точно?
— Точно.
— Я люблю тебя, мама. Поцелуй папу и скажи, что люблю его тоже.
— Скажу. Я тоже люблю тебя, маленькая моя. Спокойной ночи.
Положив трубку, я еще долго сидела и думала о том, что приходится выносить маме. А я совсем ничего не могу сделать, ничего не могу исправить. Мне так хотелось сказать ей, что мы с Расселом снова вместе, но потом решила, что ей сейчас не до этого. Да и отцу, между прочим, Рассел никогда не нравился. Он говорил, что Рассел слишком смазлив для мужчины и слишком ярко одевается, а таким красавчикам женщина не должна доверять. Мама тоже не могла смириться с тем, что Рассел не делает мне предложения. Спать вместе, жить во грехе? Поэтому за всю нашу совместную жизнь родители так ни разу и не приехали нас навестить.
Я сидела у телевизора, когда пришел Рассел.
— Привет, — бросил он.
— Почему так долго? — спросила я и сразу поймала себя на том, что надо было сказать это по-другому. Я не хотела быть похожей на нее.
— Не так и долго, — ответил он и прошел прямо в ванную.
Я поднялась и пошла вслед за ним.
— Ну?
— Что ну? — сказал он, стягивая одежду. Он включил душ и стоял так, словно не мог дождаться, когда же я наконец уйду.
— Что у вас там было?
— Ничего.
— Что значит „ничего"?
— Мы разговаривали.
— Неужели разговаривали? Так что, будет она подписывать бумаги на развод или нет? Это простой вопрос, и он подразумевает простой ответ.
— Мы говорили об этом.
— Говорили?
— Да, для этого я туда и ходил. — Он залез в душ и начал тереть себя мочалкой. — Не бывает так, чтобы два человека просто так вот решили развестись, расписались в нужном месте и все. Не так все просто.
В ванной становилось жарко и душно. Я решила подождать, пока он выйдет, прежде чем продолжить разговор. Мне хотелось рассказать Расселу о папе, о том, как трудно сейчас маме. Но по какой-то причине мне показалось, что это не вызовет у него сочувствия.
Я надела шелковую ночную рубашку и села ждать его в постели. Рассел вышел из ванной и остановился посреди комнаты совершенно голый.
— Куда ты положила мою пижаму?
