В блестящем рассказе «Логик по имени Джо» Лейнстер одним из первых рассматривает перспективы не человекоподобных роботов (к тому времени уже ставших своего рода клише), а компьютерных систем! Тогда слова «компьютер» и «кибернетика» еще не вошли в повседневную речь, и автор называет эти системы «логиками». Но, по сути, перед нами привычные ныне терминалы, связанные с разветвленными сетями — коммуникационной, информационной и медийной. А ведь опубликован рассказ в 1946 году!
* * *
Мюррей Лейнстер был одним из признанных пионеров альтернативной истории. Он принялся рассуждать — пусть и на специфическом языке научной фантастики — о таких материях, как пространственно-временной континуум, относительность, время как четвертое измерение и прочих откровениях Альберта Эйнштейна, сразу же после того, как идеи последнего были успешно популяризированы.
Первыми пробами пера в развитии данной темы (если не считать упомянутого выше рассказа-дебюта) стали произведения 1930-х, названия которых говорят сами за себя: «Демонстратор 4-го измерения», «Катапульта в 5-е измерение» и «Время побоку». В последнем Лейнстер одним из первых в НФ выдвинул сам принцип «альтернативных историй», тут же ярко продемонстрировав коллегам неограниченные запасы открытой золотой жилы. В рассказе описан целый веер параллельных миров, или исторических альтернатив: город на реке Потомак (где сейчас расположена столица США), заполненной китайскими джонками (в этой истории Америку открыли и завоевали представители великих восточных культур), другой город — на месте нынешнего Сан-Франциско, жителей которого мы бы поняли без словаря, поскольку это подданные самодержца всея Руси, чьи предки завоевали Калифорнию, вытеснив оттуда испанцев! А еще миры, в которых не вымерли динозавры. И те, где по сей день покоренные народы послушно внимают чеканному шагу рижских легионов…
И снова вызывает изумление не фабула, а дата публикации: 1934 год. Что касается сюжета, то лучше всего его охарактеризовал известный историк фантастики Сэм Московиц: «К несчастью, для описания всего этого исторического бедлама Лейнстеру потребовалось лишь 20 тысяч слов — вместо ста тысяч, которых заслуживал такой богатый материал. В результате получился лишь краткий проспект по альтернативной истории, сжатое руководство, которым не преминули воспользоваться десятки других авторов».
Таким и остался в памяти американской НФ Мюррей Лейнстер. Умелый, изобретательный рассказчик — с чувством юмора и идеями, отдельным из которых была суждена долгая жизнь. А для нас — еще и автором «Первого контакта». Во всех смыслах.
Крупный план
Рожденная революцией
Чайна МЬЕВИЛЬ. ЖЕЛЕЗНЫЙ СОВЕТ. Домино — Эксмо
Призрак бродит по Бас-Лагу. Среди людей и переделанных, среди водяных и кактов, среди трудового народа и творческой богемы Нью-Кробюзона зреет недовольство правителями, и в воздухе витают идеи грандиозной социальной Переделки. «Железный совет» — роман, замыкающий нью-кробюзонскую трилогию британца Чайны Мьевиля, и одновременно это самое идейное, или точнее идеологическое, произведение автора, известного левыми политическими взглядами.
Думается, в революционном лихолетье из товарища Мьевиля вышел бы прекрасный агитатор. Впрочем, и на ниве писательства он не затерялся, обретя славу одного из самых ярких и «странных» (по названию литературной группы, куда он входит, — New Weird) авторов. Между дебютным «Крысиным королем» и «Железным советом» не просто большая дистанция. В известном смысле они являются изоморфными романами, сохраняющими систему координат, которая определяет ландшафт повествования. При этом сами координаты изменяют свое значение на почти противоположное. И библиография Мьевиля отражает и демонстрирует историю этих преобразований.
В первом романе сказочные персонажи попадают в современный Лондон, а уже в последующих книгах люди становятся частью мифического пространства Нью-Кробюзона (позднее схожая инверсия будет ярко выражена в романе «Город и Город» и особенно в подростковой книге «Нон Лон Дон»).
Так и индивидуализм, основанный на мыслях и переживаниях главного героя «Крысиного короля», который, как можно предположить, является альтер эго самого Мьевиля, в последующих романах рассыпается на поступки и слова многих персонажей, пусть и говорящих обычно в унисон. И в этой многоголосице от текста к тексту все отчетливее слышатся социальные интонации, достигающие своего пика в «Железном совете». Политические высказывания в жанре фэнтези не так часты, как, скажем, в новой космоопере, давно превратившей космические просторы в арену, на которой звездные войны ведут сторонники правых и левых политических убеждений.
Однако отсутствие четко артикулированных высказываний, как заметил в одном интервью Чайна Мьевиль, не означает отсутствия позиции. Писатель прав: книга немыслима вне общественного, социального измерения. Как немыслима она без читателя, а читатель — вне общества.
«Железный совет» с этой точки зрения является не вызовом закостеневшему в феодализме жанру, а ответом на его пренебрежение социальными реалиями. Роман вообще дает прикурить инфантильным эскапистам, перенося в фэнтези славные традиции Эптона Синклера и других «разгребателей грязи» начала XX века (кстати, знаменитый «Спрут» Фрэнка Норриса был посвящен разоблачениям злоупотреблений и преступлений крупных железнодорожных компаний). И совсем уж страшно представить, как социалист Мьевиль «переделал» бы (в терминах его трилогии) Айн Рэнд и ее «расправляющих плечи атлантов», окажись они в его власти.
Книга содержит две параллельные линии: историю легендарного «Железного совета» и описание подпольной борьбы и революционного восстания в Нью-Кробюзоне. Сюжет бодро движется вперед по этим рельсам (заметим, что, как водится, эти прямые сблизятся у самого горизонта, но полностью так и не сольются). Не будем заострять внимание читателя на персонажах книги. Давно подмечено, что действующие лица у Мьевиля схематичны и сводимы к функциям. Но зато какую причудливую и выразительную форму эти функции принимают! Например, загадочный революционер, бандит и террорист Торо, скрывающийся под маской быка… Впрочем, последуем авторской воле и сохраним эту тайну для будущих читателей.
Две обозначенные писателем темы — строительство железной дороги и революционное восстание — отсылают нас к реальной истории нашей цивилизации. Речь идет, разумеется, о трансконтинентальной железной дороге, чье строительство было завершено в Соединенных Штатах во второй половине XIX века, и о русской революции 1917 года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
