Пострадавший от украинских пыток Виктор Гриценко был захвачен у себя дома в пос. Парасковеевка (Артемовский р-н Донецкой обл.) 24 декабря 2014 г. Он рассказывает: «Ничего не предъявили, сразу заломили руки. С дома все вынесли: ноутбук, компьютер, телефоны, деньги, золото. Привезли в Краматорск уже вечером, кинули меня в какую-то будку в подвале. Я около часа там побыл. Там вода была. Размер будки метр на метр, и высотой, наверное, метра два. Где-то через час вызывают они меня, сразу же пакет надевают: «На колени». Я говорю: «Я не буду становиться». — «Ну, снимай куртку». Я снял. «На колени». Я говорю: «Я не буду становиться». Ну, ударил меня по спине. Типа труба. Раз ударил, я устоял, два ударил, устоял. Потом лупил, я устоял. Прикладом по коленке вдарил, и я упал. А потом он на украинском говорит, я так не смогу сказать: «А ты говорил, что не встанешь на колени». Я отвечаю: «А я не встал на колени все равно». Они потом тягали, били ногами, прикладами, кинули потом назад. Вот шрам остался. Но уже пять месяцев прошло. Сигареты тушили, шрамы оставались. В этом подвале я провел семь суток».
Пострадавший Юрий Новосельцев говорит: «После «неваляшки» меня отвели в помещение бетонное 1,5 на 2,5 м, пристегнули наручниками к анкерной скобе на стене, посадили, сняли повязку. Через некоторое время туда пришел человек в камуфляже, не представляясь, начал спрашивать, кто я, откуда я, как я сюда попал, почему попал. Он показал шеврон на левом рукаве, зеленый, со знаком укропа, говорит: «Я горжусь, что я укроп». У меня забрали деньги, золотые украшения: обручальное кольцо, венчальное кольцо, цепочку, крестик. Со мной разговаривал вроде бы вежливо, без угроз, сказал, что я вру, развернулся, ушел. Через некоторое время за мной пришли двое военнослужащих Украины уже в камуфляже, на рукавах у них были желтые повязки, и начали меня избивать. Избивали ногами и кленовой палкой, свежевырезанной из дерева. Удары в основном наносили выше колен, до лица, по рукам, избивали до тех пор, пока я не упал. Потом они успокоились, ушли, через некоторое время пришел опять офицер и сказал, что, если я не буду разговаривать, это будет повторяться регулярно и постоянно.
Ночью практически каждые два часа военные в балаклавах регулярно, постоянно и профессионально нас избивали. Все спрашивали, не агент ли я ФСБ».
Ополченец Юрий Слюсарь рассказывает, как его избивали цепью от бензопилы и угрожали подвергнуть пыткам жену и дочерей: «4 ноября был задержан сотрудниками подразделения «Азов» и СБУ на работе в г. Дружковка. Был доставлен в Краматорск. Били по голове руками и ногами, цепью от бензопилы, стреляли возле головы, угрожали, что следующая пуля будет в голову или прострелят ногу. Унижали, говорили, что изнасилуют. Обещали привести жену и двух дочерей и издеваться над ними на моих глазах. В течение трех суток не мог есть. Из еды давали только воду и сухари».
Ополченец Валерий Яковенко был захвачен 27 июля 2014 г. Он рассказывает: «Я был доставлен в центр АТО Краматорска, где подвергался избиениям. Поднимали меня вчетвером и с силой бросали на пятую точку на бетон. Поле того как случился сердечный приступ, я потерял сознание.
Придя в сознание после облива водой, я услышал разговор и увидел лица пытавших меня, так как с глаз спал мешок. Руководил допросом шатен ростом 182–187 см, позывной Хирург, зовут Андрей (черная борода). Ориентировочно уроженец Киева, имеет медицинское образование. Второй и третий отзываются на позывные Викинг и Игрек. По национальности чеченец, звание — майор. Два или три раза пытался мне отрезать уши штык-ножом, но не стал. Еще один, тоже чеченец, разговаривал с Викингом по-чеченски, был в балаклаве.
За время нахождения в центре АТО насчитал 17 пусковых установок «Точка-У» и четыре установки «Смерч». За это время ВСУ провело 6 залпов в сторону Горловки и Луганска. 19 сентября меня избивал начальник контрразведки Долучаев Олег Владимирович».
Пострадавший Николай Хмарук был захвачен батальоном «Донбасс» у себя дома 28 сентября. Он свидетельствует: «Меня похитили из дома каратели и переправили на Краматорский аэродром. Меня там допрашивали с применением физической силы: побои головы, ребер, ног. 1 октября был доставлен в Харьковское СБУ Меня избивали, и после допроса я провел ночь в бессознательном состоянии».
Многие из пострадавших от пыток свидетельствуют, как подвергались избиениям со стороны украинских силовиков на протяжении нескольких дней.
Аналогичным образом начиная с 2014 г. во время гражданской войны на Украине украинские силовики подвергали мирных жителей Донбасса произвольным арестам и пыткам. Например, пострадавший от пыток Герман Мандриков рассказывает, как его душили и пытали электрическим током: «Я лицо сугубо гражданское, участия в боевых действиях не принимал, но следователи СБУ под пытками заставили меня оговорить себя.
В начале октября поехал проведать мать. Был задержан неизвестными. Отвезли в аэропорт Мариуполя, и там в течение трех суток я подвергался нечеловеческим пыткам. В качестве методов морального и физического подавления ко мне применялись пытки электрическим током, удушение целлофановым пакетом, удары железной монтировкой по ногам, обливание ледяной водой и т. д. На камуфляжной форме тех, кто меня пытал, были нашивки карательного батальона «Азов».
Они угрожали изнасиловать мою мать и невесту. Не выдержав нечеловеческих мук, я подписал, не глядя, какие-то бумаги».
Ополченец Элвин Соидов рассказывает: «Кололи, били молотком, жгутом и шлангами 24 дня. На 25-е сутки отвезли в СБУ Мариуполя и там избивали».
Пострадавший от пыток Игорь Мирошниченко собирал информацию о нарушениях прав человека на Украине и был захвачен СБУ: «Ко мне домой ворвались сотрудники спецподразделения «Альфа» и арестовали меня. Отвезли в Славянск, в общежитие колледжа. На протяжении шести дней меня пытали и били».
Пострадавший от пыток украинских силовиков ополченец Сергей Белый (56 лет) рассказывает о том, как его избивали в течение трех дней: «Меня ударил один из них резиновой палкой по пояснице, и я потерял сознание. Когда я очнулся, стали задавать мне вопросы о моих товарищах. Я ничего не отвечал, тогда меня стали бить по пяткам, и это продолжалось еще три дня».
Ополченец Сергей Кучеров поехал в г. Славянск, чтобы вывезти мать и брата в Россию. Он рассказывает: «Задержали меня в кафе Славянска и отвезли в Краматорск на аэродром. Семь суток меня избивали, кидали гранаты в подвал, выводили на расстрел, стреляли куда-то и говорили, что следующая пуля моя. Били везде, но больше всего по ногам. В результате зашивали правую ногу».
Ополченец Андрей Рунгов рассказывает: «Меня взял в плен батальон «Айдар». Отвезли в город Мариуполь, в аэропорт. В первый же день меня повели на допрос, где практически я и не понял, что они от меня хотели. Меня били, отбивали пятки, душили, пакет на голову надевали, я думал, меня задушат. Били по голове, отбили все внутренности. Ребра до сих пор болят. Грозились отрубить уши, выколоть глаза, электрошокером меня тоже пытали. В основном по голове били, били и по телу, по ребрам били. Или дубинами, или прикладами. Скорее всего, прикладами, потому что очень больно и жестко было. Целую неделю так били. Я думал, я там и останусь.
Грозили семьей. У меня дедушка, 93 года, который провоевал, прошел войну, им тоже грозили. Да, семьей грозили, говорили, что дочке уши поотрезают».
Захваченные женщины при этом нередко подвергаются изнасилованиям. Пострадавший от пыток Юрий Новосельцев рассказывает, как около его помещения военнослужащие Украины с за-падно украинским акцентом избивали и насиловали захваченную женщину: «В одну из ночей я услышал, как избивали женщину, она кричала. Эти молодые военнослужащие (от 18 до 25 лет, не старше) разговаривали на украинском языке с западным акцентом, то есть некоторые слова были вперемешку с польскими. Потом эти молодчики (насколько я понимаю, их по голосам было около четырех-пяти человек) глумились над ней, то есть насиловали, избивали, при этом ржали, как лошади, это был нечеловеческий смех, то есть они были то ли под наркотическим воздействием, то ли под алкогольным. Они получали большое удовольствие, избивая ее, насилуя. Что именно было, я потом услышал уже от нее сам. Даже просто то, что я слышал, для меня как для человека это было унизительно».
В материалах Нюрнбергского процесса присутствуют описания пыток, применявшихся фашистами: «Кроме расстрелов, в Яновском лагере применялись разные пытки… Был такой еще случай: одного молодого парня гестаповец Гайне поставил и резал от его тела куски мяса. И одному сделал в плечах 28 ран (ножевых). Этот человек вылечился и работал в бригаде смерти, а впоследствии был расстрелян» [386].
Опрошенные в 2014 и 2015 г. жители Донбасса свидетельствуют о том, что Вооруженные силы Украины, Национальная гвардия и другие формирования Министерства внутренних дел, Служба безопасности Украины использовали аналогичные пытки, включавшие колющие и режущие удары ножами.
