Легоро не пришлось долго уговаривать вельмож. Как он и пророчил, к утру запылали кварталы, где большей частью проживала придворная знать, и страх перед гибелью заставил их быть более сговорчивыми. Его короновали на следующий день утром, прямо в Большом зале, где еще вчера многочисленные наследники отчаянно спорили, кто из них более достоин короны. Новоизбранный Император тут же подписал указ о назначении нового Главы Ковена и принялся ждать появления Камаля, без помощи которого нечего было, и думать открыть портал для армии. Камаль в сопровождении братьев — инквизиторов появился спустя три часа и все задуманное министром начало сбываться.
Войска вошли в город. За несколько часов были перекрыты все площади, улицы и переулки, все ворота и выезды из города. Обыскали все злачные места, притоны и подозрительные дома. Город, наконец, успокоился. К обеду основные очаги сопротивления были уничтожены, и всем стало ясно, что самое страшное позади.
Теперь можно было подумать и о более приятных вещах.
Проведенная впопыхах коронация совсем не устраивала Легоро. Он мечтал о публичном признании и не собирался его откладывать. У него даже был план.
Некогда в Империи существовал красивый обычай, по которому короновались Императоры. Согласно нему Верховный жрец в золотой колеснице въезжал на площадь перед дворцом, как Наместник Богов на земле. Одетый в пурпурную императорскую мантию и с короной на голове, он должен был трижды объехать площадь, дабы люди видели, что сам Верховный Бог передает корону будущему Императору.
Затем он направлял колесницу к возвышению, на котором его ожидал будущий Император. Престолонаследник опускался на колени, и жрец возлагал на его голову корону, а плечи покрывал императорской мантией.
В самом идеальном случае, корону должны были позолотить лучи восходящего солнца.
А уже после этого новому Императору начинали присягать на верность подданные.
С течением времени обычай был утрачен, но разве Легоро недостоин того, чтобы такой замечательный обряд вернулся? Новоизбранный Император поведал о своем желании семье и был горячо поддержан.
Неожиданная заминка вышла с верховным жрецом. Упрямый старик затаил на него злобу, за то, что он отказался вчера послать солдат к нему в дом, где по собственной глупости оставил дочь без магической поддержки. К счастью, ничего страшного за ночь не случилось, и леди Адель сумела продержаться до прихода армии. Легоро сам слышал, как старик, громко сморкаясь и плача, рассказывал вельможам о ее чудесном спасении. Правда, он не стал прислушиваться к бредням старика, и тем более публично выражать ему свою поддержку, о чем сейчас пожалел. Лорд Кумино наотрез отказался объезжать площадь на колеснице.
— Я стар, Ваше Величество, — чуть ли не с издевкой улыбнулся он, — боюсь, что корона свалится с моей головы.
Легоро раздосадовано скрипнул зубами.
— Смотри, старик, как бы вместо короны, не свалилась твоя голова, — прошипел он и даже вздрогнул, когда в ответ услышал.
— Моя голова не кружится от мнимых успехов, и я надеюсь, останется при мне дольше, чем Ваша.
Новоизбранный Император даже споткнулся и уже совсем другими глазами посмотрел вслед уходящему жрецу.
— С ума он сошел, что ли?
Похоже, проклятый жрец обиделся сильнее, чем он думал, и вряд ли до завтра сменит гнев на милость. Ну что ж придется немного подправить древнюю традицию, — философски рассудил Легоро, — в конце концов, какая разница, кто сыграет роль Бога?
Глава 16
Незаметно для себя уснула, но буквально через пару минут вскочила и снова посмотрела на амулет. К счастью камень не помутнел и не изменил цвет. Я встала и стащила заношенное платье. Побрела в ванную и умылась ледяной водой, чтобы не заснуть.
Я боялась спать, мне казалось, что если усну, обязательно случится что‑то плохое, хотя, наверное, это было глупо, потому что сидя в закрытой комнате, я буквально с ума сходила от тревоги. Если бы можно было открыть окно, было бы легче, а так приходилось сидеть в четырех стенах и умирать от страха. Я мерила ногами комнату, молилась и ждала.
Не знаю, сколько времени прошло, когда в голову мне пришла бредовая идея немного приоткрыть окно — буквально на сантиметр. Это ведь большой беды не сделает, рассуждала я, а я смогу хотя бы в щелочку посмотреть и послушать, что происходит на улице. Подошла к окну и приподняла раму так, чтобы можно было снять собачку с замка. Замок щелкнул, ставни подались и внезапно резко распахнулись, оглушительно хлопнув по стене. Я даже ничего не успела сделать, только в ужасе присела и, не поднимая головы над окном, попыталась потянуть раму вниз, но до конца закрыть окно так и не смогла — рама застряла, а я боялась, что меня заметят, если начну дергать сильней. Так и сидела на полу, в ужасе прислушиваясь к происходящему на улице. А послушать было что — армия входила в столицу, и мостовая содрогалась под ударами кованых сапог, тяжестью груженых повозок и звонким цокотом подков, едущих всадников. Множество криков, чей‑то грубый смех, ругань, удары выбиваемых дверей, все это заставляло проклинать себя за сделанную глупость. Если бы на окне были бы хоть какие‑то шторы. А там не было даже гвоздей на стене, чтобы занавесить его снятым платьем.
Оглянулась, прикидывая, куда лучше уползти: в ванную или за кровать. Решила, что за кровать предпочтительней, можно будет стянуть одеяло на пол, когда с улицы послышалось.
— А в трактире смотрел?
— Так он же закрыт.
— Закрыт? А почему окно на втором этаже открыто?
Вот дохлый троль! — пронеслось у меня в голове.
Несколько человек вбежали на постоялый двор и принялись высаживать входную дверь, а минуты через две в мою комнату уже грубо стучали.
— Госпожа, откройте, — услышала испуганный голос трактирщика.
Я вздрогнула и в ужасе уставилась на дверь. А за дверью не унимались. Удары стали громче, и кто‑то попробовал выбить дверь. У меня задрожали руки, и сердце заколотилось в груди. Оставалось надеяться, что поставленный Виртом щит не разрушился от того, что я открыла окно.
Люди за дверью предприняли еще одну безуспешную попытку штурма, и потом один из них крикнул.
— В последний раз предлагаю сдаться. Столица на военном положении, и у меня приказ проверять всех подозрительных людей. Трактирщик говорит, что ты обычная горожанка, если это так, мы просто уйдем и ничего тебе не сделаем.
Я упорно молчала и в двери снова заколотили. Потом кто‑то крикнул, что надо попробовать влезть через открытое окно. По раздавшемуся вслед за этим топоту поняла, что они побежали вниз.
