нужна женщина для этого! Стратег, хватит. Уходи.
Фу И вздохнул. Видя ярость в глазах генерала, он не осмелился продолжать. Выйдя из кабинета, он столкнулся с Лянь Шэн, входящей внутрь. Раздражённый, Фу И обвинил её в том, что она околдовала генерала, и бросил на неё холодный взгляд, прежде чем поспешно удалиться.
Лянь Шэн была озадачена, не понимая, почему стратег был так недоволен ею. Не задумываясь об этом, она вошла в кабинет, чтобы обсудить с И Цяньчэном смерть Сию. Выслушав её подозрения, он уставился в её глаза, его лицо стало нечитаемым.
— Ты так заботилась об этой служанке?
Сию служила ей почти год, и Лянь Шэн не была бессердечной. Она кивнула, и выражение И Цяньчэна стало ледяным.
— Это больше не твоё дело. — Его тон был резким, лишённым обычной теплоты.
— Почему? — Лянь Шэн схватила его за рукав. — Это как-то связано с тобой, не так ли?
Если бы не приказ И Цяньчэна, Сун Юань не стал бы так откровенно лгать ей. Если бы Люйэр не высказала свои подозрения, Лянь Шэн могла бы поверить в историю о случайном падении.
Его зрачки были тёмными и непостижимыми, в них бушевали эмоции, которые она не могла понять.
— Да, я приказал казнить Сию.
Глаза Лянь Шэн расширились от шока, и она инстинктивно отступила на несколько шагов. Увидев её реакцию, он сократил расстояние между ними, схватил её за талию и заставил встретиться с его взглядом.
— Что это за взгляд? Шок? Страх? Отвращение?
Он не контролировал свою силу, и Лянь Шэн почувствовала тупую боль в подбородке. Сбитая с толку его гневом, она покачала головой. Это не был страх или отвращение — это было неверие. Она не могла поверить, что И Цяньчэн тихо устранил кого-то близкого ей и собирался обмануть её, утверждая, что Сию утонула случайно.
— Почему? Почему ты убил её?
— Даже если я скажу, осмелишься ли ты слушать? — Его голос был пропитан гневом, ревностью и неописуемым чувством незащищённости. — Хорошо, я скажу. Она докладывала Лянь Ци о каждом твоём действии. Твой «дорогой брат» — твой так называемый «брат» — не довольствуется ролью брата. Он питает к тебе неподобающие чувства.
— Прекрати! — Лянь Шэн оттолкнула его, её голос дрожал. — Не говори ерунды! Мой брат не такой!
В глазах И Цяньчэна мелькнула холодная насмешка, но он больше ничего не сказал. Игнорируя её сопротивление, он притянул её к себе, прижавшись лицом к её шее. Эмоции Лянь Шэн вышли из-под контроля. Любой, кто сказал бы ей такое о брате, вызвал бы её ярость и показался бы абсурдным! А услышать это от собственного мужа… Стыд и унижение переполнили её.
Внезапно в памяти всплыли образы — Лянь Ци, забирающий её в Интун, не отправивший её письма. Позже он поселил её в уединённом доме, навещая, когда у него было время. И та заколка, которую он подарил ей…
Чем больше она думала, тем холоднее становилось её сердце. Это был брат, который был с ней больше десяти лет, всегда защищавший её. Лянь Шэн прикусила губу, сдерживая слёзы.
— Я не верю. Хватит. Мой брат не такой человек.
Глава 47
Их спор закончился горько — это была их первая настоящая холодная война.
И Цяньчэн был взбешён её защитой Лянь Ци. Зёрна ревности были посеяны давно, а теперь эти назойливые письма довели его до предела. Мысль о том, что другой мужчина провёл рядом с ней больше десяти лет, наблюдая, как она растёт, наполняла его неконтролируемой завистью.
Лянь Шэн чувствовала, что чувства её брата к ней выходили за рамки должного, но отказывалась в этом признаваться. Едкий сарказм И Цяньчэна ранил её глубоко. Она не знала, направлены ли его насмешки на неё или на Лянь Ци, но табу кровосмесительных чувств между братом и сестрой было невысказанным и нарушало все моральные устои. То, что И Цяньчэн тайно расправился с Сию, лишь подтверждало, насколько он был разъярён.
Тяжесть смерти Сию и чувства брата давили на неё, затрудняя дыхание.
Способ И Цяньчэна вести холодную войну оставлял Лянь Шэн в состоянии унижения и досады. Он отказывался говорить с ней, но каждый раз, когда она невольно поднимала глаза, её встречал его взгляд — тёмный, напряжённый, словно он хотел поглотить её целиком.
И он действительно хотел. Без единого слова он вошёл в неё, его движения были размеренными и властными. Его руки упёрлись по бокам от неё, поза выражала полное обладание, безжалостное в своём доминировании.
Упрямство Лянь Шэн взяло верх: она стиснула зубы, чтобы подавить любой звук, а в её влажных глазах заблестели слёзы.
Её способность терпеть лишь развеселила и ещё больше разозлила его. На следующий день он изменил тактику: не спешил с прелюдией, но двигался с мучительно медленной скоростью.
Слёзы затуманили её зрение, пока она пыталась совладать с нахлынувшими ощущениями.
Но И Цяньчэн был полон решимости испытывать её пределы. Даже он не был неуязвим — капли пота выступили на его лбу, несмотря на зимний холод, — однако его тёмные глаза не отрывались от неё.
Лянь Шэн издала тихий стон, её щёки пылали румянцем. Она прикусила руку, чтобы заглушить звук, и закрыла глаза, отказываясь смотреть на него.
Эта извращённая игра взаимных мучений закончилась лишь тогда, когда он больше не мог сдерживаться, его ритм ускорился, и так — до самого рассвета.
Было очевидно, что двое находятся в разладе, и слуги не могли удержаться от пересудов. Услышав об этом, Янь Юэ, ранее павшая духом, увидела возможность. Если Лянь Шэн разгневала генерала, возможно, она сама сможет предложить ему утешение.
Раньше она недооценивала преданность И Цяньчэна Лянь Шэн, пытаясь соблазнить его простейшими методами. В глубине души она верила, что любой мужчина, стремящийся править миром, не удовлетворится одной женщиной.
На этот раз она принесла два кувшина вина и отправилась вместе с Фу И навестить их.
Она направилась к И Цяньчэну, а Фу И — к Лянь Шэн.
Когда Лиюэр доложила, что стратег Фу И пришёл с визитом, Лянь Шэн удивилась:
— Стратег Фу И? С какой стати он хочет меня видеть?
Фу И ждал её во внутреннем дворе, почтительно поклонился и спросил:
— Госпожа, знаете ли вы, через какие трудности прошёл генерал, чтобы достичь нынешнего положения?
Лянь Шэн замерла, затем кивнула. Её муж потерял родителей в семнадцать лет, отражал внешних врагов, укреплял город и нёс огромную ответственность ещё до совершеннолетия. От спасения Индуна до захвата Фэнму —
