Врачи пошли на компромисс, заставив Джека остаться на ночь под наблюдением. Уже через несколько минут после ухода медсестер он связался по телефону с Билли Рэем, описав ему увиденного мужчину и обрисовав природу и силу его способностей.
– Он работает на Барнета, – добавил Джек. – Он и тот второй парень, в кожанке.
– Я расскажу про эти подозрения, – ответил Рэй. – Кстати, тот тип, который тебя достал: мы считаем, что это Джеймс Спектор, он же Несущий Гибель. У него есть некая репутация. Однако достаточно надеть темные очки – и он не может встретиться с тобой взглядом.
– Бога ради, предупреди сенатора! На него охотятся два туза!
– У сенатора хватает забот, Джек, мой мальчик. Тахион и джокеры перекинулись к Джесси Джексону.
– Что?
Джек резко сел на кровати.
– Гребаный подонок-инопланетянин.
– Когда это случилось?
– Примерно тогда же, когда некому Золотому Слабаку надрали задницу на лестнице. Поговорим потом, ж..а.
Джек отключил телефон и несколько долгих секунд смотрел на темный экран телевизора, стоявшего в углу. Экран был таким же пустым, как глаза Джеймса Спектора. По спине у Джека прокатилась волна холода.
А потом он подумал: «Тайный туз».
Впрочем, какой, к черту, тайный: можно назвать этого типа по имени. Барнет сумел каким-то образом добраться до Тахиона. Возможно, через Флер. Флер куда-нибудь его заманила, а Барнет чем-то по нему вдарил.
Джек вылез из постели, нашел в шкафу свою забрызганную кровью одежду и принялся натягивать ее на себя.
Он остался один. И он знал, что ему надо делать.
Тахион колотил кулаками по столу дежурной медсестры. Это было дьявольски больно, но он никак не мог остановиться.
– Как вы могли его отпустить? Как вы могли? Мне нужно его видеть! Мне необходимо его видеть!!!
– Доктор, – мягко проговорила стройная чернокожая медсестра, – я вызову доктора Инглиша из отделения психиатрии…
– Мне… не нужен… психиатр. Мне… нужен… мистер Браун.
– А его… здесь… нет, – отозвалась медсестра, выговаривая слова так же четко, как это сделал Тахион.
Его с силой схватили за локоть.
– Танцор, пойдем отсюда.
Тахион обернулся – и это стремительное движение выбило из него стон. Поляков продолжал держать такисианца за локоть, больно впиваясь пальцами в сустав. Тахион послушно дал себя увести.
– Из новостей мы узнали, что ты опомнился, – негромко проговорил Джордж, когда они вышли из здания больницы.
– Мы?
Он поднял руку, останавливая такси.
– С Сарой. Я о ней забочусь.
– О, благодарение Идеалу! Отведи меня к ней…
– А что я, по-твоему, делаю? – проворчал Поляков, распахивая дверцу такси.
Глава 6
23 июля 1988 г., суббота
1.00
Они стояли перед дверью мотеля на окраине Атланты. Тахион пытался придумать, что скажет женщине, которую он так обидел, однако был в состоянии думать только о том, насколько устал. Он попробовал вспомнить, когда спал в последний раз. У него появилось неприятное ощущение, что это была ночь четверга.
Поляков один раз резко стукнул в дверь.
– Сара, это Джордж.
Тахион на секунду напрягся, а потом на пороге оказалась бледная Сара с застывшим лицом и воззрилась на него. На ней было мятое белое с синим платье. Шурша юбкой, она попятилась, настороженно скрестив руки на груди. Поляков стоял позади него плотной темной тенью. Тахион несколько раз судорожно сглотнул, пытаясь выдавить из себя нужные слова. А потом он стремительно метнулся к ней, упал на одно колено и, ухватив край ее юбки, поднес к губам.
– Сара, прости меня.
Она издавала какие-то невнятные стонущие звуки. Кончики ее пальцев призрачно скользнули по его понуренной голове. Он продолжал стоять перед ней на коленях.
– Что он делает? – спросила она наконец беспомощно.
– Устраивает чересчур театральную такисианскую сцену. В моменты стресса он начинает вести себя вот так необычно, – проворчал русский. – Я оставлю вас вдвоем.
За ним тихо закрылась дверь, и его тихие шаги удалились по коридору.
Она потянула Тахиона за плечо.
– Ах, встань, пожалуйста.
Охнув от боли в треснувших ребрах, Тахион поднялся на ноги.
– Прости, если я тебя смутил, но слова тут не годились. Я был чудовищно неправ.
– Тогда… тогда…
– Да, ты не сошла с ума, – сказал он, отметая ее главное опасение. – Я столкнулся с чудовищем.
Она расплакалась. Он осторожно вытянул палец и вытер ее щеки.
– Ох, Рикки!
Он притянул ее к себе, ощутив под ладонями острые лопатки.
– Тихо. Все уже позади.
Запрокинув голову, она заглянула ему в лицо:
– Правда? На самом деле?
– Да. Мы его притормозили. Ему уже не удастся снова набрать вес.
Ее ресницы затрепетали, опускаясь на щеки.
– Значит, мне уже ничего не угрожает?
– Да.
Он поцеловал ее, ощутив вкус ее слез. Ее платиновые волосы упали ему на плечо: она уткнулась лицом ему в грудь. Какая крошечная! Она была одной из тех немногих женщин этой жаркой и тяжелой планеты, рядом с которыми он чувствовал себя высоким. Светлая, приближающаяся к такисианским канонам красоты. И теперь он вспомнил, что его влекло к ней. Три года назад, когда она вошла в его жизнь, умоляя спасти жалкого джокера Клецку, которого ложно обвинили в убийстве. И вот теперь он снова стал собой… по крайней мере физически. И ему одиноко, страшно и больно, и ей тоже…
Он начал целовать ее в губы.
Она никак не могла быть девственницей, однако в ее ответе было нечто очаровательно робкое и неловкое. Он подхватил ее на руки – и снова застонал.
Ее голова резко запрокинулась, так что на худой шее напряглись жилы.
– У тебя травма.
– Пустяки.
Он заковылял к кровати, игнорируя боль, и уложил на нее Сару.
Он удивился этому внезапному приливу либидо в тот момент, когда вся его жизнь рухнула, но тут же понял, что эта реакция вполне уместна. Такисианский дух несгибаем и всегда стремится вырвать победу из поражения, творение из отчаяния.
Тах приостановился и спросил:
– Ты меня хочешь?
– Да! О да! Я так благодарна! Так глубоко благодарна!
Она задохнулась, и слезы смочили волосы у ее висков. Проведя ладонями по ее бедрам, Тах зацепил резинку ее колготок и стянул вниз. И заметил, что дорожки и дыры превратили их в рваную паутину, прихваченную ураганным ветром.
– Ах, бедняжка моя! Моя малышка!
И внезапно он зарыдал. Судорожные вздохи отдавались в его ребрах мучительной болью. Сара смотрела на него с ужасом, прижав ладони к щекам.
– Ох, не надо! Пожалуйста, не надо! Что случилось?
– Я ему доверял, а он меня предал. И вот теперь, – тут он махнул рукой примерно в направлении Пидмонт-парка, – они считают, что их предал я. Я так устал. Так устал!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
