относительную свободу. Хорошо, если кто-то ускачет предупредить пехоту и Гигантов. Они хотя-бы отойдут. А новый Правитель соберёт силы и атакует».
Он гнал лошадь как мог. К вечеру она выдохлась и еле шла. У Гигантов не остановился. Было ещё светло, и лошадь их боялась. В темноте заметил костёр и подъехал к нему. У костра сидел Младший Конюх из армии его Правителя, и жарил мясо. Его конь был стреножен, и отдыхал под деревом.
– Эй. Дай мне своего коня. Мой устал, а у меня важное донесение к Шаншаку.
– Мой конь тоже устал. Я скакал весь день, преследуемый Конниками Вольных Земель.
– Господин проиграл битву?
– Он погиб, как и вся армия. Битвы не было.
– Но как?
– Они наслали магию, страшное колдовство, которое превратило лагерь в дым и пыль. Ни кто не ушел.
– А ты?
– Я пас коней, поэтому ускакал. А у тебя что?
Воин сел в растерянности на бревно.
– На столицу и другие портовые города напали с моря. Несколько городов уже разграблено. Когда меня отправляли с донесением, столица ещё держалась.
– Ну кто так за мясом следит!?
К костру подсел Степняк со знаками клана Хана.
– Поворачивать надо, и углей много. А ты молодец, хорошо ездишь. Еле тебя догнали.
Сильные руки схватили посыльных, и повалили на землю. Их связали и подвесили на толстые ветки, привязав к ногам по тяжелому бревну, а в рот кусок ткани, чтобы не кричали.
– Как далеко Гиганты? Ты же их видел.
Он молчал.
– Адиа, девочка, вытяни из этой южной крысы всё, что нас интересует.
Адиа достала какую-то банку, ей принесли факел, и он увидел в банке мерзких болотных тварей.
– Они высосут тебя, досуха. Остатки сгниют здесь. Если будешь молчать, или соврёшь.
И он заговорил. Умереть от руки женщины за Правителя не позорно, так говорят священники, но от этих тварей, что высасывают твои соки и сгрызают плоть.
– Адиа, проверь. Твой десяток лучший в разведке. А ты повиси. Соврёшь – скормим им. Нет – просто возьмём, как пленника.
Гиганты спали. Хотя недавно что-то их беспокоило. Они фыркали, один даже ревел, но потом всё успокоилось. Двое с фонарём ушли проверить. У костра сидели Погонщик и трое Стрелков. Четвёртый Стрелок ушёл по нужде. Сидящие у костра не знали, что те, кто отошел, уже не подадут знак. Двое оглушены и связаны, у одного перерезано горло. И около 150 стрел смотрят на них.
Пропел Голос Степей. Хан-младший улыбнулся. Голос Степей поет, как только Светило осветит небо, и до того, когда оно оторвётся от земли. Сейчас были только намёки на рассвет. У костра ни чего не заметили, южные. Голос Степей пропел с другого конца. Один из стрелков попробовал ему подражать, даже встал, чтобы упасть со стрелой в горле, как и другие. Из палатки выглянула голова. Тело, оставшееся в палатке, упало на её пол. Это нападение они отрабатывали долго и тщательно, под руководством Командира Конных Стрелков Мани Мах.
Вскоре всё закончилось. Было даже скучно. Эти сони не хотели вставать. Последнюю сотню просто вытащили из палаток за волосы и связали. Гиганты, хотя и беспокоились, но успокаиваемые Погонщиками, не мешали. Трупы в кусты, подальше от Деревьев Гигантов. Вышел приказ об их защите и распространении, а эти жгут как дрова. Утром покормить животных и в дорогу. 48 Гигантов. За эту добычу госпожа Мани заплатит, очень много заплатит, не смотря на то, что это добыча Дракона.
Они стояли в роще. Ещё вчера, после полудня, проскакал всадник, прокричав, что Правитель Шаншак мёртв. А следом за ним Степняки. Они сбили квадрат и отступили в рощу. В ней проще защищаться от стрел. Они, элитная пехота, пешая гвардия Правителя Шаншака, знали что делать. За ними сбили квадрат пехотинцы-ветераны, и два квадрата новобранцы. Ветераны также отступили под защиту деревьев, а новобранцы остались на дороге. За ночь они немного отошли назад, переходя из рощи в рощу. Конники не нападали, изредка обстреливая, больше для порядка. Днём от них не оторваться, особенно на открытой местности. Но у них продовольствие есть, в рощицах есть вода. День можно пересидеть, а ночью двинуться дальше. Недалеко есть Гиганты. Они распугают конницу, а пехота создаст прикрытие у их ног, и они уйдут.
Позавтракали, сменили людей на внешнем кольце обороны. Степняки изредка пускают стрелы, подходят какие-то пехотинцы. Грязные, в лохмотьях, многие с плохим доспехом, небритые. Не то, что они. Латы блестят, плащи без единой дырочки, чистые. Ножны, шлемы, доспехи посеребрены, а у некоторых позолочены, правильный строй. А эти встали клином, да и меньше их раза в 3, и женщина ими командует. Подъехала на коне, в бой посылает.
– Ну что. Не опозорите имя Торнинга?
– Это войско по нам. И добыча хорошая. Ни к чему воину серебро и золото на доспех вешать. Не девка на смотринах. Сбить строй, вперёд, воины Севера.
Когда подошли Гиганты, элитные войска были уже разбиты, ветеранов добивали, хотя и клан Торнинга понёс существенные потери. Новобранцы сначала воспряли духом, но увидев, кто ведёт Гигантов, бросили оружие. Их в отдельный лагерь, как «умных». Вернут на поля. Пусть работают. Армия Вольных Земель уходила глубже в земли уже мёртвого правителя Шаншака.
Наручники, хотя и пластиковые. Жмут запястья, душат волю. Как он в них попал? Разгружал продукты из машины. Услышал шум, зашел на кухню. Там какой-то китаец тащил его Ли за руку. Стоял к нему спиной, а рядом висела сковорода. Дальше плохо помнит. Помнит, как китаец осел, а второй стал доставать пистолет. Он тоже в наручниках, лицо разбито. Потом вышел в торговый зал. Там двое китайцев били охранника, а рядом с ним стопка вымытых тарелок. Одному попало по носу, вскользь. Он с синяками под глазами сидит в наручниках. Второму в затылок. Его увезли в чёрном мешке, как и того, что тащил Ли. Он рассказал, что помнил, и сейчас сидел, безучастно глядя вперёд. Ли рядом, гладит его по руке, что-то говорит. Полицейские смотрят записи с внутренних видеокамер, что-то обсуждают. Подошел офицер.
– Встаньте. Ваши руки.
Он встал, протянул руки. Раздались щелчки деблокаторов.
– С вас подписка о невыезде. Здесь всё ясно. Вы защищали жизнь и собственность граждан.
Он непонимающе смотрел на офицера, подписал документ.
– Но я убил двух человек?
– Вы убили членов Триады, из двух разных кланов. Какое-то время они будут заняты, а у нас есть возможность проредить их. Меня только интересует, за что они к вам приставали, Ли.
– Я
