Подлинную стоимость советского вмешательства в Афганистан трудно оценить. На 15 февраля 1979 г. официально насчитывалось 14 000 убитых и 50 тысяч раненых. Кроме того, были потеряны 109 самолетов, 322 вертолета, 147 танков, 1314 БМП и БТР, 432 орудия и миномета, 11370 автомобилей. Потери афганцев, которых убивали с использованием всех видов оружия, включая химическое и напалм, невообразимы, как минимум 1 миллион. По советским стандартам 14 000 убитых — не так много, однако это становится проблемой, когда война не приносит победы. Через афганский фронт прошло около 525 тысяч солдат, из них 60 000 офицеров и 100 000 парашютистов и коммандос спецназа. Все они стали участниками унизительной и проигранной кампании. Расходы СССР на ведение войны оказались роковыми для истощенной советской экономики. За 80-е годы Кремль выбросил в афганские горы 70 миллиардов долларов — такого финансового ярма в сочетании с военно-космическими расходами централизованная советская экономика выдержать не смогла.
Последние советские бронетранспортеры пересекли Аму-Дарью в начале 1989 г. И вновь аналогия — алжирская война привела к падению IV Республики, вьетнамская разрушила карьеры Линдона Джонсона и Ричарда Никсона. Афганская же война способствовала гибели сверхдержавы — Союза Советских Социалистических Республик. Советское поражение в Афганистане стало свидетельством разложения советской системы. И, хотя, разумеется не сама война предопределила крушение, она стала катализатором процесса, закончившегося подписанием Беловежского соглашения.
«Вымпел» — аналог «Саерет Миткаль»
Задача была такая: группе из семи человек «просочиться» под чужими именами в город Ставрополь, «Раствориться» в нем, проникнуть на сверхсекретный военный завод (имеющий несколько рубежей современнейшей охранной сигнализации), добыть там образцы особо засекреченных деталей и узлов (в задании назывались конкретно эти изделия) и, наконец, подложить в тех-то и тех-то цехах «взрывчатку». Операцию предписывалось провести точно в намеченный срок — в сентябре 1989 года.
Эти семеро не были вражескими лазутчиками. Они представляли совершенно секретное подразделение специального назначения «Вымпел», о котором в те времена помимо членов политбюро знали только три человека: начальник Управления "С" (нелегальная разведка КГБ), начальник Первого главного управления (внешняя разведка) и председатель КГБ СССР.
«Вымпел» был создан для проведения разведывательно-диверсионной работы в особый период (предвоенный) на территории стран-агрессоров и состоял из специалистов экстракласса, для которых практически не было неразрешимых задач. Рейд в Ставрополе должен был выявить недостатки в охране объектов особой государственной важности, наглядно показать «слабые звенья» в системе безопасности. (В США аналогичные задачи решала так называемая «Красная Команда»).
Ставропольские власти, правоохранительные органы и спецслужбы были заранее предупреждены, что в сентябре в городе появятся «диверсанты», которые попытаются проникнуть на пять секретных объектов. Были не только названы эти объекты, но сообщен даже словесный портрет «диверсантов»: 25-35 лет, россияне, спортивное телосложение, возможно, московское произношение, обычная стрижка… «Если сможете, задержите их», — сказал, усмехнувшись, генерал из Москвы.
Это стало делом принципа для руководства силовых структур города. В аэропортах, на вокзалах и автостанциях, а 1акже в гостиницах и квартирном бюро был введен режим жесткого тотального контроля. Проверяли всех приезжающих (особо придирчиво тех, кто прибыл из Москвы). Кое за кем устанавливали негласное наблюдение. При малейшем подозрении человека «брали на учет». Были значительно усилены патрульнопостовые службы, прибыли подкрепления из других населенных пунктов края. Местная милиция и КГБ перешли на круглосуточную работу по особому графику. Увеличили охрану на военных заводах, предупредив о возможном проникновении лазутчиков и о необходимости «проявления максимальной бдительности». Казалось, в таких условиях и мыши не удастся проскользнуть незамеченной…
Семеро входили в одну из групп «Вымпела». Они прибыли в город разными путями в начале сентября. Одеты были как местные жители (постаралась специальная швейная мастерская). У каждого была своя «легенда» и соответствующие документы. «Диверсанты» были людьми контактными, симпатичными, быстро знакомились, сходились с местными. Сняли жилье в частных домах, а часть базировалась в лесу.
Действовали по общему плану, но в одиночку, изредка собираясь вместе в квартире одного из участников группы или за городом. Во второй половине дня некоторых из них можно было встретить в пивных, расположенных недалеко от завода. Через несколько дней они уже знали, на каком принципе действуют системы сигнализации предприятия. Через неделю один из работников «почтового ящика» принес своему новому знакомому — симпатичному и щедрому на угощение парню с соседней улицы — «детальки» из цеха: они были нужны для «тарахтелки», которую мастерил брат новоявленного дружка…
На десятый день к вечеру, когда на заводе работала вторая смена, трое «диверсантов» проникли на территорию завода. Охранная сигнализация, которая срабатывает даже на пролет птицы, на этот раз молчала. Двое «лазутчиков», одетых в синие рабочие халаты, схватили тяжеленную металлическую штуковину, лежавшую около забора, и потащили ее к одному из цехов. Это был тонкий психологический расчет: все, кто встречался на пути, обращали внимание именно на неподъемность конструкции и жалели «работяг», которые надрываясь, несли ее. «Взяли бы еще двоих», — посоветовал один из мастеров. Правда, другой все же спросил: «Ребята, откуда вы?» На что обливающийся потом Николай совершенно искренне ответил: «Да пошел ты… Лучше бы помог…»
На всю операцию ушло ровно десять дней. Утром на одиннадцатый день руководителям города и силовых структур были переданы образцы заводских секретных изделий (разумеется, имена невольных сообщников названы не были, «подставлять» кого-либо — не в правилах «Вымпела»). На плане завода были указаны места в секретных цехах, где были заложены минно-взрывные средства (без взрывателей). И, наконец, были переданы схемы охранной сигнализации завода. Надо было видеть лица тех, кому все это передавали…
Другой группе «Вымпела» было дано задание проникнуть на азотнотуковый комбинат и «вывести» его из строя с максимальным ущербом для всего региона. О разведчиках знали, их ждали. Засада была организована в подземных кабельных туннелях и колодцах — думали, что именно там пойдут «диверсанты». А они выбрали иной вариант, найдя «слабое звено» в неожиданном месте. Позже специалисты подтвердили, что если бы такую диверсию не условно, а на самом деле осуществили, то завод был бы выведен из строя на 12 лет, а регион надолго бы превратился в зону бедствия…
День рождения "Вымпела — 19 августа 1981 года. В этот день состоялось закрытое совместное заседание Совета министров СССР и Политического бюро ЦК КПСС. На нем высшее руководство страны приняло решение о создании в системе органов КГБ совершенно секретного отряда специального назначения. Его костяк составили бойцы спецгрупп «Зенит» и «Каскад», действовавших некоторое время в Афганистане. Возглавил отряд контр-адмирал Эвальд Козлов из морских погранчастей КГБ, в связи с чем и появилось неожиданное название — «Вымпел», по ассоциации с адмиральским брейд-вымпелом на мачте. Организационно отряд вошел в штат управления "С". По достоверным сведениям, именно начальник этого управления генерал-майор Ю.И. Дроздов предложил организовать сверхсекретный отряд для проведения тайных боевых операций за пределами СССР.
Таким образом, «Вымпел» стал советским аналогом израильского подразделения «Саерет Миткаль», созданного по инициативе «Моссада» (внешней разведки Израиля) для нанесения неожиданных ударов далеко за пределами страны.
Людей в отряд подбирали в первую очередь среди сотрудников КГБ. Но кроме них, были также выпускники гражданских вузов и армейские специалисты. Прежде чем сделать предложение, к человеку долго присматривались. Если он соглашался, его включали в отборочную группу. И начинался испытательный марафон протяженностью полтора месяца. Наиболее жесткие требования в процессе отбора предъявлялись к состоянию здоровья, психологическим качествам и знанию иностранных языков.
Высокий интеллектуальный уровень аналитический склад ума, отличное здоровье и физическая подготовка, стаж работы в спецслужбах, смелость, хладнокровие и наконец самое главное — неординарность, творческое начало, умение импровизировать, принимать решение в критических ситуациях — вот критерии, по которым шел отбор. Пропустив через «сито» около шести тысяч кандидатов (естественно, только тех, кто выразил личное желание), отобрали поначалу лишь двести человек.
