Ушел из жизни маршал Ахромеев — человек, с которым Громов прослужил много лет и которому верил, как самому себе. Казалось, что все вокруг рушится…
Глава вторая
ГКЧП
ГКЧП разгромлен. Начались бесконечные допросы и весьма настойчивые попытки победившей стороны присоединить руководство МВД теперь уже во главе с первым заместителем министра Борисом Всеволодовичем Громовым к делу ГКЧП. Пришедший к власти Борис Ельцин спешил как можно скорее посадить в руководство силовых структур своих людей.
В трудной ситуации Громов вел себя очень достойно. Он не скрывал, что поддерживал и поддерживает идеи ГКЧП, изложенные в обращении «Слово к народу», что подписал это обращение сознательно, без принуждения. Но он всегда категорически против силовых действий и применения армии внутри страны и согласно этим своим принципам не позволил втянуть МВД в конфронтацию. Эту твердую и человечную позицию прославленного генерала не сумела опровергнуть даже тогдашняя Генеральная прокуратура во главе с преданно служившим Ельцину Степанковым.
Перед Степанковым, видимо, была поставлена задача дискредитировать любым способом тех, кто отказывался осудить позицию ГКЧП, и он, как говорится, землю рыл, чтобы это указание выполнить. Однако с Борисом Всеволодовичем не получилось. И не могло получиться. Генерала Громова знала и уважала страна. Устраивать против него провокации не решился даже Степанков…
После всех этих событий Громов стал искать возможность вернуться на работу в армию.
Тогда министром обороны впервые стал авиатор Е. И. Шапошников, который прекрасно знал Громова по учебе в академии Генерального штаба.
Громов позвонил Шапошникову как старому знакомому, напомнил, что продолжает состоять в штате Министерства обороны, а в МВД был командирован на время, и попросил Евгения Ивановича отозвать его обратно в армию.
Старый знакомый, которого в народе именовали улыбающимся министром, за не сходящую с лица добрую улыбку, ответил как-то непривычно строго: мол, сначала должна стать понятной роль Громова в истории с ГКЧП. «Давайте дождемся окончания следствия, а уж потом…» Вот он, каков оказался — добрый знакомый, улыбающийся министр!
Б. В. Громов:
— Меня через день вызывали на допросы и беседовали по два-три, а то и по шесть часов.
Все выглядело крайне неприятно. Членов ГКЧП арестовали. Ельцин, называя их путчистами и предателями родины, грозил какими-то немыслимыми карами вплоть до повешения.
Следствие закончилось в начале ноября 1991 года. После праздников меня пригласил Степанков и сказал, мол, извините за беспокойство, с вами все в порядке. А ведь еще и жену мою на допросы многократно вызывали. Перед ней никто извиняться не стал.
После этого мне позвонил главком Сухопутных войск Семенов (Шапошников сам со мной разговаривать почему-то не пожелал) и сказал, что министр поручил предложить мне на выбор две должности — начальника высших офицерских курсов «Выстрел» в Солнечногорске и — но тут придется подождать — первого заместителя главкома Сухопутных войск.
Выбор, как говорится, интересный… После 40-й армии и вывода войск из Афганистана, после командования Киевским военным округом — курсы «Выстрел»?! Это больше всего похоже на издевательство.
Громов ответил, что пост заместителя главкома Сухопутных войск, как должность промежуточную и временную, он готов рассмотреть.
Через неделю Семенов снова позвонил и сообщил, что принято положительное решение.
На этой должности Борис Всеволодович находился примерно полгода. Сразу почувствовал себя гораздо лучше. Тут армия, все родное! Он был искренне рад возвращению.
Если говорить о реальных перспективах, в то время это было оптимальное для Громова место. Если бы ему даже предложили стать министром обороны, то при Ельцине он бы на эту должность не пошел.
Кстати, Громов очень удивился тому, что министром обороны согласился стать Родионов. По своему отношению к делу и складу характера он не мог с Ельциным работать. Но у них нормального сотрудничества и не получилось.
Точно так же не смог работать начальником Генштаба старый знакомый Громова Самсонов. Он тоже был несовместим с Ельциным. С «царем Борисом» могли уживаться только такие люди, как Павел Сергеевич Грачев, который был готов без раздумий выполнить любое указание.
Все эти потрясения в жизни страны и собственной судьбе Громова едва не обошлись ему очень дорого. В ночь на 22 июня 1992 года у него случился инфаркт. Причем довольно тяжелый.
В это время Павел Сергеевич Грачев стал министром обороны. Он позвонил Громову в госпиталь и радостно сообщил, что подписал приказ о его назначении своим заместителем. Похоже, он тогда еще не задумывался о том, что они слишком разные люди. Правда, тогда и Громов тоже еще не представлял, как поведет себя в кресле военного министра его бывший подчиненный по 40-й армии, командир воздушно-десантной дивизии.
Громов приступил к работе только через полтора месяца.
Видимо, толком не подумав, П. Грачев поручил ему заниматься выводом советской Западной группы войск из Германии и Польши.
Месяца через два до министра дошло, какой жирный кусок он, не разобравшись, отдал Громову. Борис Всеволодович успел только съездить в Польшу к Виктору Петровичу Дубынину. После этого Западной группой войск занялись именно те люди, которые умели извлекать прибыль из таких дел.
Павел Сергеевич взял это ответственное направление на себя лично. В таких делах он был исключительно талантлив и расторопен.
Б. В. Громов:
— Виктор Петрович Дубынин был удивительным человек и одним из самых близких моих друзей! Тогда в Польше я подумать не мог, что это последняя наша встреча с Петровичем, что через месяц он умрет и на Новодевичьем кладбище я буду провожать его в последний путь.
Такой уж был этот 1992 год. Год тяжелейших потерь и крушения всего, что составляло смысл нашей жизни.
Хочу воспользоваться возможностью и сказать здесь несколько слов об этом замечательном человеке, который навечно останется в моей душе.
Все мы, люди близко знавшие Виктора Петровича Дубынина, называли его по-родственному — Петрович.
Он умер 22 ноября 1992 года. Вот уже сколько лет прошло, а Петровича в военной среде по-прежнему боготворят.
Три года он прослужил в Афганистане — сначала заместителем командующего 40-й армией, затем командармом, причем это был период самых тяжелых боев.
Потом он командовал танковой армией в Белоруссии, был начальником штаба Киевского военного округа, командующим Северной группой войск, а в 49 лет стал начальником Генерального штаба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
