решить: падет ли при таких обстоятельствах дела ущерб на ответчика? Стороны, заключая договор, не думали о возможности бедствия, в договоре пожар не оговорен, поэтому ответ на вопрос должен зависеть от общих правил закона, применимых к договору.
Бесспорно, если заключен договор, по которому некто должен сделать что-то, дозволенное законом, сторона обязана исполнить договор или, если не исполнит, заплатить убытки, даже с учетом непредвиденных случайностей, даже если исполнение договора станет обременительным или невозможным. <…> Но это правило применимо, только если договор исчерпывающий и полный, где все предусмотрено; если же в договоре есть выраженные или подразумеваемые условия, правило неприменимо;
право, как мы думаем, устанавливает принцип: если из природы договора усматривается, что стороны с самого начала знали, что договор не будет исполнен, если на дату исполнения договора погибнет некая особая вещь; в таком случае стороны, заключая договор, должны были понимать, что существование вещи будет основой исполнения договора.
Здесь, в отсутствие выраженной или подразумеваемой гарантии “вещь должна существовать на день исполнения договора”, договор все-таки содержит подразумеваемое условие: стороны не несут ответственности, если до нарушения договора одной стороной исполнение договора станет невозможным из-за гибели вещи, произошедшей без вины сторон.
<…> С учетом отношений людей и сложившейся практики по подобным договорам, такое условие должно быть в договоре и будет существенным условием. Так, в гражданском праве (civil law) такое условие есть в каждом обязательстве вида obligatio de certo corpore—т. е. обязательство, которое требует личного исполнения. Правило установлено в “Дигестах”:
“Если обещали передать Стиха (раба) в определенный срок и он умер до срока, обещавший не связан обязательством” (“Дигесты Юстиниана”, книга 45, титул 1, п. 33).
Этот принцип более полно описан в п. 23: “Если ты должен мне определенного раба и этот раб умер, ты отвечаешь передо мной только тогда, если ты по своей вине не выдал мне раба, пока раб был жив. Вина будет твоей, если ты убил раба или не выдал раба после моего напоминания” (“Дигесты Юстиниана”, книга 45, титул 1, п. 23).
Примеры взяты из договоров о передаче рабов, но они показывают: общий подход римских юристов применим и в случае если бы мы передавали лошадь по договору.
Бесспорно, наличие подразумеваемого условия гораздо более очевидно, когда речь идет о чем-то живом, человеке или животном, нежели когда мы говорим о передаче неживой вещи (в нашем деле – театра).
В случае с неживой вещью наличие подразумеваемого условия о сохранности вещи не столь очевидно, но сам принцип в гражданском праве применим к любым обязательствам, где речь идет о передаче некой точно определенной вещи.
Общее правило сформулировал также Потхир[172] в труде “Обязательственное право”, часть 3, глава 6, § 668: должник освобожден от обязательства передать вещь, если вещь погибла не из-за поступка должника, не по ошибке или небрежности должника, и вещь погибла до того, как настал день передачи вещи. Иное возможно, только если должник добровольно согласился отвечать за гибель вещи.
Хотя гражданское право само по себе не связывает английский суд, гражданское право великолепно помогает исследовать принципы, лежащие в основе закона. И нам представляется, что в силу общего права в подобном договоре есть подразумеваемое условие “вещь должна сохраниться на день исполнения договора”, и это условие встроено в договор английским законом.
Есть вид договоров, по которым человек обязывается сделать что-то лично. И давным-давно сложилось правило: если человек умрет, душеприказчики не отвечают. См. дело Hyde v. The Dean of Windsor (Cro. Eliz. 552, 553). Также см. 2 Wms. Exors. 1560, 5-е издание, где дан подходящий пример:
“Если автор обязался сделать работу и умер, начав, но не закончив труд, душеприказчики не отвечают по договору, потому что договор требует личного исполнения по природе своей, и вмешательство смерти влечет невозможность исполнения договора”. То же самое говорит нам судья Линдхурст в деле Marshall v Broadhurst (1 Tyr 348,349): ‘'Если художник ослеп, договор может быть прекращен”.
<…> Это примеры договоров, где подразумеваемое условие – жизнь человека, но есть и другие примеры, где подразумеваемое условие – “жизнь”, т. е. длящееся существование – вещи. <…> Такое же правило и в праве гражданском.
<…> В данном деле, с учетом полного содержания договора, мы считаем, что стороны заключили договор на основе подразумеваемого условия о длящемся существовании театра, где должны были пройти концерты; это условие существенно для исполнения договора.
Полагаем, коль театр перестал существовать без вины сторон, обе стороны свободны от каких-либо обязательств. Истец теперь не обязан принять театр и заплатить деньги, а ответчик не обязан передать театр. Решение в пользу ответчика» (т. е. в иске об убытках отказать).
Дело Taylor v. Caldwell [1863] EWHC QB J[173]. Что сказать? Блэкбурн – молодец. Смелый, умный, думающий судья. Мог же тупо применить правило из дела Paradine у. Jane. Ан нет. Принял справедливое решение.
Хотя труда ушло на порядок больше. Как видно из решения, суд перерыл все известные прецеденты. Не хватило. Суд не сдается. Суд роет дальше. В итоге докопался аж до римского права и заимствований у соседей-цивилистов. Нашел обоснование.
Хорошо, что дальше? Как обойти прецедент Paradine у. Jane? И суд применяет редкий, четвертый способ обхода прецедента – найти «узкий характер» неудобного прецедента.
Блэкбурн и нашел: «Но это правило применимо, только если договор исчерпывающий и полный, где все предусмотрено; если же в договоре есть выраженные или подразумеваемые условия – правило неприменимо».
А чтобы наверняка, суд нашел еще и «суслика»– подразумеваемое условие договора, которое проглядели стороны. Одним словом, блестяще. Брильянт. Очень смелое решение. И первое на моей памяти, где суд применил и позаимствовал принцип именно из гражданского права (континентального).
P.S. Если бы Блэкбурн еще цитаты из Юстиниана на английский перевел, было бы и вовсе замечательно. Видимо, «рука суда копать устала», поэтому суд Юстиниана в решении цитировал в оригинале, т. е. на латыни, один в один с первоисточника. Пришлось воспоминать мертвый язык и переводить самому.
