— Существует только одно наказание, даже для воктера. Убив Торолфа, ты сам решил свою судьбу. — Обычно стоическое выражение лица Эрика сменилось гримасой глубокого горя. — Ты должен быть изгнан.
Хок почувствовал, как ледяные иголки впились ему в спину.
— Значит, смерть, — произнес он, удивляясь тому. как спокойно звучит его голос. — Смертный приговор.
— Я не смог их переубедить. — Хок кивнул и отвернулся.
— Понимаю, — сдавленно произнес он, прерывисто дыша. Хок старался осмыслить это известие, само это слово, понятие конца. Смерть. После трех столетий жизни на земле это было не просто. — Я благодарен тебе за попытку, дядя, но понимаю такое решение.
— Я тоже. Но это не значит, что я принимаю его. — Эрик повернулся лицом к очагу. — Я не сообщил остальным старейшинам истинную причину того, почему хотел встретиться с тобой наедине.
Хок поднял на него глаза.
— Ты не можешь идти вразрез с решением остальных старейшин, — безразлично сказал он. — И я не прошу тебя об этом. Если бы я попытался остаться на Асгарде, спрятаться где-нибудь…
— Я не это имел в виду. — Эрик взял с полки над очагом какой-то предмет. — Я хотел встретиться с тобой наедине, чтобы передать тебе это.
Подойдя к Хоку, он протянул ему небольшой мешочек, похожий на тот, в который они с матерью когда-то, когда он был мальчиком, собирали ракушки.
Хок озадаченно нахмурился:
— Где ты…
— Открой его, племянник.
Хок взял мешочек, развязал тесемки и достал то, что лежало внутри: граненую бутылочку из прозрачного стекла, в каких обычно хранили ароматические масла. В бутылочке оставалась малая толика какого-то дорогого благовония, которое в ней когда-то, видимо, содержалось, — зеленая жидкость едва покрывала донышко.
— Это эликсир, созданный твоим отцом, — объяснил Эрик. Хок резко вскинул голову.
— Эликсир? — вырвалось у него. — Ты хочешь сказать, это то, с помощью чего он хотел сделать мою мать иннфодт? То самое зелье, которое убило ее?
— Йа, — спокойно ответил Эрик. — Но твой отец не хотел сделать ее иннфодт. Ты не знаешь правды — я никогда не говорил тебе правды о том, как умерли твои родители, — признался он.
— Как они умерли… — эхом отозвался Хок, сжимая в руках бутылочку. — О чем ты? И зачем ты дал мне это? Ты предлагаешь мне самому расстаться с жизнью, чтобы избежать изгнания?
— Ней, я этого вовсе не желаю. Хок, твой отец не хотел сделать твою мать иннфодт. — Эрик энергично тряхнул головой. — Он хотел покинуть Асгард и жить с ней в том, внешнем мире. Он стремился к свободе. Пытался найти способ стать смертным — утлендинг — не только для себя, но и для тебя. Для всех жителей Асгарда. Чтобы все были вольны выбирать. Несмотря на хвастливые заявления Торолфа, я не думаю, что он воссоздал эликсир твоего отца, он просто набрел на что-то другое.
Хок смотрел на него словно громом пораженный. Потом, переведя взгляд на бутылочку, которую по-прежнему сжимал в руке, увидел, что зеленая жидкость, содержавшаяся в ней, действительно отличалась от эликсира Торолфа — тот был красный, рубиново-красный.
— Твой отец собирался испытать действие настоя на себе, — Продолжал Эрик, указывая на бутылочку в руках Хока. — Но когда твоя мать узнала об этом, она испугалась за его жизнь… поэтому пробралась к нему в лабораторию и взяла там немного эликсира, налив его, чтобы никто ни о чем не догадался, во флакон для благовоний. И опробовала на себе.
Хок прошептал проклятие, с отвращением глядя на флакон.
— Почему? Почему она…
— Может быть, она надеялась, что это сделает ее иннфодт, не знаю. — Желваки ходили на скулах Эрика, он смотрел в пол. — Знаю только, что она не хотела расставаться с твоим отцом, она мечтала остаться здесь с ним — и с тобой — навсегда. Но зелье погубило ее. А твой отец, не в силах перенести горе, предпочел покончить с жизнью, покинув Асгард, чем жить без нее.
Потрясенный, Хок нащупал ближайший стул и тяжело опустился на него, все еще сжимая в руках бутылочку.
— Почему ты за столько лет так и не рассказал мне об этом, дядя? — с упреком спросил Хок. — Я думал, что он хотел сделать ее иннфодт, что он рисковал жизнью матери и убил ее! Долгие годы я ненавидел его. Если бы я знал правду…
— Ты бы постарался продолжить работу отца, — тихо закончил за него Эрик. — Я потерял их обоих, Хок, и не хотел потерять и тебя. Я должен был спасти их сына.
Хок молча в упор смотрел на дядю. Сейчас он понимал его как никогда прежде.
— И поэтому ты разрушил его лабораторию — чтобы больше никто не рисковал ничьей жизнью, продолжая его дело. Эрик кивнул.
— И еще потому, что гнев и печаль одолевали меня. И чувство вины. — Он отвернулся. — Твой отец рассказал мне о своей работе. Я знал, что она опасна. Я должен был остановить его… Но не остановил. — Теперь он смотрел па пляшущее в очаге пламя и в его голосе звучало раскаяние. — А быть может, и потому, что надеялся на успех его работы почти так же, как он сам. Я не остановил его, и они оба погибли. — Эрик снова взглянул на Хока. — Я не мог простить себе этого. И хотел быть уверенным, что больше никто не подвергнется такому риску.
Хок вспомнил о Торолфе, о жизнях, которые тот безжалостно загубил за долгие годы своих опытов, н понял, что дядя был прав.
— И поэтому ты так непреклонно стремился воспитать меня истинным асгардцем, довольным своей жизнью? — осипшим голосом спросил он.
— Я думал, что этого хотели бы твои родители — чтобы ты научился быть счастлив здесь, чтобы принял то, чего не можешь изменить. — Эрик смотрел в глаза Хоку, в них снова появилось выражение глубокой печали. — Но, по правде сказать, ты слишком похож на своего отца, Хок. Тебе всегда чего-то не хватало, ты всегда мечтал о чуде. Это у тебя в крови.
Хок тяжело сглотнул вставший в горле комок и посмотрел на флакон в своей руке.
В этой крохотной бутылочке была заключена мечта его отца.
— Это может убить тебя, — предупредил Эрик — или подействовать именно так, как рассчитывал твой отец. Я не знаю. После того как умерла твоя мать, я не хотел, чтобы кто-нибудь еще испробовал это зелье. — Эрик подошел ближе. — Я нашел эту бутылочку среди ее вещей уже после того, как не стало ни ее, ни твоего отца. Возможно, мне следовало разбить ее, как и все остальное. — Он устало вздохнул и провел рукой по волосам. — Но я этого не сделал. Наверное, думал, что когда-нибудь, когда жизнь на Асгарде станет для меня невыносимой, я смогу рискнуть и испытать эликсир на себе. Но этот день так и не настал.
Хок поднял бутылочку и посмотрел ее на свет:
— Дядя, здесь его так мало…
— Да, хватит только для одного. То есть я надеюсь, что хватит. Если зелье подействует, ты станешь смертным — утлендинг. Будешь волен жить в их мире. Но окажешься подверженным всем опасностям, которым подвержены они, — болезням ранениям. И проживешь лишь короткую жизнь, — медленно добавил он, — как они. Может быть, еще лет пятьдесят — шестьдесят, не больше.
