Грингмут недоволен «Правительственным дневником». Под этой кличкой напечатана будущая программа Ванновского. Вчера Н. И. Петров сказал, что у Сипягина первые люди Зволянский и Шаховской. Оба с «красным направлением», а у консервативного Сипягина могут все сделать! Насчет этого Е. В. сказал: «Вот Сипягин и консерватор, а орудуют у него либералы. При таких условиях, пожалуй, придет время, что придется и Горемыкина пожалеть».
26 июня.
Бобриков сказал, что проект воинской повинности в Финляндии придуман Ванновским вместе с Александром III.
28 июня.
Завтракал вчера у нас Клейгельс. Сказал, что хлопочет, чтобы устроить сквер возле памятника Петру Великому. Раньше этот памятник был в Александровском саду. На замечание Вильгельма (германского), еще при Александре III, что не подобает скрывать этого памятника, его открыли, срыли все деревья, ограду перенесли, а теперь памятник окружен прескверной булыжной мостовой.
Вчера Moulin при Грингмуте говорил про Фердинанда Болгарского, что это исключительная личность по уму, что он мог бы управлять большим государством, но что у него есть недостаток, что для пользы дела он готов менять не только убеждения, но и веру. При этом Moulin сожалел, что Витте отказал Болгарии дать ей взаймы 2 млн. руб., что деньги эти она получит от других, и тогда преданность ее перейдет на другую сторону, а России необходимо, чтобы славянские земли были на ее стороне.
30 июня.
Ездили сегодня к «Сергию». Зашли к наместнику Варлааму. От него в разговоре все только и слышно про титулованных особ. Рассказал он, как на другой день после крестин дочери царя Анастасии гофмейстерина кн. Голицына заказала панихиду по Паниной у Сергия. Во время панихиды с ней сделалось дурно. Она пролежала у него в доме. Посылали за докторами, которые нашли, что у нее камни в печени, что ее растрясла золотая карета во время крестин и то, что из-за опоздания ее везли с ребенком чуть ли не галопом.
Плеве говорил по телефону, что насчет воинской повинности в Финляндии царь согласился с меньшинством, т. е. — Куропаткин, Ванновский, Сипягин, Победоносцев, Плеве и Бобриков. В согласие царя включено еще следующее: «раскассировать 8 батальонов финских войск, оставив финский гвардейский батальон» и еще какие-то батальоны. Таким образом, будут введены в Финляндию взамен расквартированных батальонов русские войска. Это по сердцу Бобрикову. Плеве тоже это одобряет.
2 июля.
Плеве говорил, что царь не любит, чтобы министры разъезжали по России, — он не пустил Витте в Маньчжурию. Он не любит также, чтобы описывали путешествия министров. Александр III тоже этого не любил, и помпезные описания путешествия министра путей сообщения Гюббенета охладили к нему Александра III, который раньше был к нему очень благосклонен, любил его даже.
7 июля.
Был у Е. В. морской берлинский агент Полис. Он приехал с поручением от германского императора к царю. Поручение это состоит в том, чтобы царь взял на себя инициативу и устроил бы тройственный союз между Россией, Францией и Германией, что тогда можно будет поубавить спесь англичан; смирить воинственное настроение Японии, которая нам много портит в Маньчжурии. Про комбинации союза Вильгельм говорил только с Полисом и ни слова с Остен-Сакеном. Е. В. посоветовал Полису сообщить об этом конфиденциально Сакену. Вильгельм не намерен уступить Франции Эльзас-Лотарингию, но готов устроить Франции владения в Канаде, которые отнимут у Англии. Кажется, главная суть поручения Полису от Вильгельма в этом и заключается.
9 июля.
Мясоедов-Иванов говорил, что Витте с Сельским проводят мысль об изменении престолонаследия, чтобы сделать наследницей дочь царя Ольгу.
Ухтомский с возмущением говорил про Сипягина, про его тупость, про всю нашу внутреннюю политику, что мы быстрыми шагами идем к революции, что эту революцию и мы увидим, что правительство своею слабостью ускоряет ее каждый день.
12 июля.
Вчера Скворцов («Миссионерское обозрение») показал Е. В. письмо, полученное на имя митрополита в Синоде от крестьян Рязанской губ., села Богоявленского, которые не просят, а требуют от митрополита, чтобы он им ответил в «Моск. Ведомостях» на 6 вопросов, в которых высказывается этими крестьянами сомнение в том, что неправильно Л. Толстой отлучен от церкви. Приводится, между прочим, место из ответа митрополита Антония, где он говорит, что выжидал ответить на письмо гр. Толстой, и спрашивается, почему он выжидал и мучил ни в чем не повинную бедную женщину. Стоят под письмом три подписи крестьян: Добрынин, Правдин и Скворцов.
Правительство в отношении Л. Толстого, действует прямо непоследовательно. Синод отлучает от церкви Толстого, Красный Крест печатает на открытых письмах с красным крестом портрет Толстого работы Репина, печатаются эти открытые письма в экспедиции заготовления государственных бумаг и теперь раскупаются нарасхват.
13 июля.
Вчера с нами завтракал Святополк-Мирский, товарищ Сипягина. Когда Е. В. стал говорить ему, что правительство непоследовательно относительно мер против Толстого, и показал ему карточки Красного Креста с портретом Толстого работы Репина, Мирский сказал, что, когда Витте узнал, что эти карточки исполнены экспедицией заготовления государственных бумаг, он разнес кн. Голицына, заведующего этой экспедицией. Голицын оправдывался тем, что это был заказ Красного Креста, но теперь Витте запретил оный продолжать. При этом Мирский сказал очень верно, что у нас нет в министерствах одного направления, что все министерства изображают из себя кто Францию, кто Германию и т. д., а не единую Россию; что Сипягин, например, по делу заказа карточек Красным Крестом ничего сделать не может, может только написать Кремеру, а послушаются ли его — это вопрос.
16 июля.
Сегодня Скворцов рассказал, как открытое письмо с портретом Толстого, данное ему Е. В., спасло его от гнева Победоносцева. Когда он пришел к нему, К. П. начал его упрекать, что у него большой недостаток, что он никогда не посоветуется, что вот теперь, объявляя подписку на «Миссионерское обозрение», напечатал тут же, что можно дешевле купить выпуск, в котором напечатано письмо Л. Толстого, и вот печать подняла бурю и проч. Скворцов не дал К. П. докончить свою тираду, вынул карточку Толстого, сперва показал ему обратную сторону, где напечатан красный крест, а затем показал на другой стороне портрет Толстого. Победоносцев, при виде этого, схватился за голову: «Господи, что у нас делается?!» — и, как стрела, побежал в залу заседания Синода с этой карточкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
