Я ударом ноги распахнул двери, ведущие на космодром, и вытянул Лотту из здания. Она не сопротивлялась. На ее лице теперь была только растерянность. Косынка сбилась на ухо.
- Дэн, что происходит? - слабо вскрикнула она. Но я не слушал ее. Я запирал дверь на стальной засов. А как только сделал это, крепко взял ее под руку и зашипел:
- Идем скорее! А то будет поздно!
Она испуганно охнула, и мы ходко зашагали по проходу между кораблями. От моих звездолетов нас отделяли пятьсот метров. Нам нужно было пройти быстрым шагом всего пять-семь минут. Всего пять минут, но так, чтобы нам никто не мешал!
Мы прошли метров двести и были уже почти на середине пути от здания управления до поворота к моим звездолетам, когда над космодромом завыли сирены. Тревога!
Низкорослый охранник оказался крепким орешком. Он очень быстро очухался от нокаута и поднял тревогу. А может быть, его привели в чувство те двое, что подходили к зданию. Я представил, как они поддерживают его за плечи, а он по рации отдает распоряжения роботам-охранникам, что ползают по крыше здания. Эти роботы вполне способны определить нарушителей по устному описанию визуально хотя бы по тому, что на Лотте белый халат и косынка.
Я резко остановился. Надо было сворачивать под днища кораблей. Но я боялся это делать. Через минуту все экипажи и технический персонал звездолетов будут знать наши приметы. И идти мимо входных люков, каждый из которых может открыться и вывалить перед нами дюжину здоровых парней, - было смерти подобно.
- Что, Дэн? - растерянно спросила Лотта. - Почему подняли тревогу?
- Быстро снимай халат и косынку и бежим! - приказал я. - На космодроме бунт. Нам надо скорее укрыться на корабле.
Я забыл, с кем имею дело! С зомбированной куклой по имени Шарлотта! Мне нельзя было приказывать ей избавиться от халата! Это было слишком необычно!
Глаза Лотты сузились и потемнели. Губы сжались в узкую полоску.
- Мне все это не нравится, Дэниел! Причем тут халат? И зачем ты ударил охранника? - Она уперла указательный палец мне в грудь. - Ты говоришь "измена"? А не ты ли изменяешь общему делу?
От здания управления раздалось беспорядочное громыхание. Кто-то ломился в запертую на засов дверь. Мы уже полминуты стояли посреди улицы-прохода. А за эти полминуты роботы-охранники приступили к визуальному поиску описанных им злоумышленников, ревели сирены, поднимая обязательный для всех космодромов отряд быстрого реагирования, корабли вступали в режим открытого радиообщения...
Вражеское кольцо вокруг нас стремительно стягивалось в удавку...
"Когда-нибудь, Лотта, - зло подумал я, запуская руку в карман со шприцем, - когда-нибудь я припомню тебе твою бурную речь. Припомню, какая ты была дура! Такое забывать нельзя. Припомню. Если мы выберемся отсюда!"
Я схватил Лотту за запястье вытянутой ко мне руки и вывернул ее. Лотта вскрикнула, дернулась, еще громче вскрикнула от боли и повернулась ко мне спиной. Ровно одно мгновение я колебался, глядя на нежный изгиб ее лебединой шеи...
Я любил эту шею. Я не мог ранить ее.
Я глубоко вдохнул и всадил в плавную белую линию шприц со снотворным.
Лотта всхлипнула и перестала сопротивляться. И прежде чем обмякнуть в моих руках, вдруг тихо спросила своим обычным, таким мелодичным, таким нежным голосом:
- Зачем ты это делаешь, Дэнни?
Я заскрипел зубами.
- Будь оно все проклято! - вскричал я. - Будь оно проклято, Лотта, если я должен делать с тобой такое!
А потом подхватил ее на руки и пошел по проходу к своим звездолетам. Так быстро, насколько хватало сил.
Но время было упущено.
Я сделал еще шагов пятьдесят и вдруг почувствовал, как в мою спину упирается дуло оружия. Ощущение было не физическим, но настолько реальным, что я остановился и оглянулся.
Три робота-охранника подползли к краю крыши здания управления, стволы их лазерных пушек были направлены прямо на меня. Один из них проревел:
- Вы обнаружены. Прекратить движение. Стоять на месте. При нарушении приказа стреляю без предупреждения.
Сквозь вой сирены до меня донесся характерный треск. Дверь здания управления слетела с петель, и в образовавшийся проем теперь беспорядочно ломились дюжие парни в десантной форме. Отряд быстрого реагирования, отстраненно подумал я. Откуда только взялись, Ричард о них ничего не говорил...
Я перехватил Лотту поудобнее. Ее голова безвольно упала мне на плечо, и маленькая слезинка выкатилась из-под прикрытого века...
И здесь я перестал полноценно воспринимать реальность. Он, этот безумный мир, свернулся для меня в одну слезинку моей женщины. И еще только в одну мысль - ту, что мне надо идти. Как бы там ни было, кто бы ни кричал у меня за спиной, кто бы в меня не стрелял - надо просто идти. Наверно, то была правильная свертка реальности. Очень правильная. Потому что ничего другого я делать и не мог - только смотреть на эту вот Лоттину слезинку и идти...
- Ничего, Лоттик, ничего, - тихо сказал я ей. - Спи, любовь моя. Я же говорил тебе, что мы будем вместе. - И зашагал дальше.
- Стоять! - донеслись до меня крики десантников. - Стоять, мать твою, стрелять будем!
Нас разделяли двести метров. Они могли бы не кричать, подумал я. Даже в полной амуниции и с оружием они покроют расстояние между нами за двадцать секунд. Я снова оглянулся. Команда десантников почему-то не спешила вдогонку за нами. Солдаты сгрудились возле здания и смотрели нам вслед.
Я не позволил себе удивляться, мне надо было идти. Пройдя еще несколько шагов, я понял, в чем дело.
За спиной раздалось зловещее шипение, и в десяти метрах передо мной полыхнули два ослепительно-белых языка пламени. Я зажмурился от нестерпимо-яркого света. Волна горячего воздуха опалила мне лицо. Но я не остановился, а когда снова получил возможность смотреть на мир, увидел, что подхожу к двум глубоким воронкам. Бетон в них был раскален докрасна.
Роботы-охранники начали вести заградительный огонь.
Десантники опасались стрельбы роботов, поэтому и не побежали за мной. Но были уверены, что разряды лазеров остановят меня.
Я перешагнул через воронки и двинулся дальше.
Тяжесть тела Шарлотты не отнимала у меня силы, а делала меня другим. Более основательным, что ли. Я внимательно глядел вниз перед собой и спружинивал ногами на неровностях бетона, чтобы Лоттина голова не упала у меня с плеча и не запрокинулась. Если бы такое произошло, Лотте было бы неудобно. И еще я следил, чтобы слезинка не скатилась с ее щеки, а оставалась у меня перед глазами. И еще я тщательно считал шаги, потому что знал, что их, этих шагов, оставалось сделать совсем немного - четыреста или пятьсот.
Я шел с Лоттой на руках, а перед нами периодически вспыхивал белый огонь лазерных разрядов и опалял мне сетчатку. Слезы текли у меня из глаз, но я каждый раз после очередного залпа открывал их и перешагивал через воронки, и сквозь бешеное верченье радужных кругов перед зрачками смотрел вперед, и видел, что улица стального города, по которой мы шли, бесконечна. И тогда я переводил взгляд на Лоттину слезинку, и еще - на ее колени, выглядывавшие из-под укороченного ею халатика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
