– А вы думаете, еще будут прыгать?
– Я в 2001 году был на стажировке в США, как раз когда там все рушилось. И тоже спрашивал: ну где же эти прыжки, о которых нам всегда рассказывали? Коллеги отвечали: Серега, ты не понимаешь, пирог был настолько большим, что даже когда он съежился, маленькой крошки все равно достаточно, чтобы не прыгать. Так что, может, и не будут. Люди сильные, справятся.
– От каких специалистов компании избавляются в первую очередь?
– От невостребованных рынком подразделений – полностью, а также от хомячьей породы, которая забыла смысл своего существования. От тех, кому была интересна только польза для себя. И это очень сильно пойдет на укрепление рынка.
– Можно ли говорить о том, что компании приостановили прием сотрудников?
– Нельзя. В недвижимости и некоторых финансовых институтах действительно все замерло. Но если компании нужно искать новые возможности на рынке или она обнаружила у себя вопиющую неэффективность, для этого все равно нужны новые люди, которые будут все жестко организовывать. Потому что старые расслабились и подзаелись. У меня дядя хирург. Я к нему побаиваюсь со своими болячками обращаться, потому он чуть что – сразу резать. Он знает, если вовремя не отрезать, сгниет весь организм. Так вот сейчас появляется спрос на тех, кто заставит организм работать, минимально, но точно отрезая.
– Где например?
– Появляются новые проекты по поиску менеджеров на закрытие, на консервацию. Хотя их пока не так много. Кому-то сейчас будут доставаться активы должников, значит, будет нужда в тех, кто будет помогать эти завалы разгребать. Появятся просто новые формы деятельности. IT-сектор сейчас очень нуждается в специалистах. За исключением большой системной интеграции, по которой сейчас отказы. Естественно, в этой ситуации возрастает спрос на юристов, на финансистов, которые могут разгрести завалы, на тех, кто может провести оптимизацию, в том числе и в отношениях с работниками. Тех, кто может преобразовать зарплатные и бонусные схемы, потому что это неизбежно. На наши банки сейчас навалится огромное количество залогов – они станут крупными собственниками. И что они с этим будут делать? Туда нужно будет брать новых управляющих. А если государство сейчас получит огромное количество банкротов, где найти такое количество конкурсных управляющих?
– Таких специалистов достаточно?
– Их и было немного. Но сейчас, скорее всего, хватит, потому что как раз способные к жестким условиям банкиры и понадобятся; так было и в 1998–2000 годах.
– Насколько изменились ожидания соискателей и работодателей?
– Сегодня рынок «продавца» (работника) трансформировался в рынок «покупателя» (работодателя), и у последнего нет больше необходимости ввязываться в бесконечную «гонку зарплат», которая наблюдалась на рынке последние три года. Сейчас у нас есть большой вал вопрошающих менеджеров, которые спрашивают, что им делать. Еще немного кокетничают. Есть пока ментальное желание держаться за предыдущие цены, которые, в общем, уже никого не волнуют. В плане зарплатных ожиданий ценника пока нет. Новый ценник будет на уровне 2004–2005 годов, до бума фондового и нефтяного рынков. Тогда были нормальные европейские цены. Зарплата директоров от $150 тыс. до $500 тыс. в год считалась достойной, полная компенсация от $500 тыс. до $1 млн считалась замечательной, и были единицы, которые могли себе позволить зарабатывать более $1 млн. Вот так теперь и будет; и это справедливо. Если ты делаешь что-то такое уникальное для своих акционеров и компании, что они готовы с тобой поделиться – они поделятся. В среднем, ценник по топ-менеджерам от нынешнего уровня снизится в полтора—два раза. Есть места, где людям и так не переплачивали, потому что они не обеспечивали европейского уровня производительности за те деньги, которые хотели. Приглашали иностранцев…
– Привлекательность нашего рынка для иностранцев снизилась?
– Они нас боятся, мы им непонятны, потому что то любим, то не любим; то ли пузырь, то ли гавань. Раньше их было много, потому что здесь было ощущение Эльдорадо. Хотя могу рассказать историю. На прошлой неделе встречался с нашим бывшим американским партнером, который работал с нами в голодном Петербурге в 1990 году. Он закончил тогда университет в Америке, узнал, что есть такая интересная страна Россия, и приехал за свои деньги. Потом он поработал в Европе, в Канаде и вот опять приехал к нам искать работу. Я ему говорю: «Алан, ты чего? Зачем тебе это надо?» Отвечает: «А что? У вас есть шанс выбраться быстрее всех». Он помнит, как мы бегали в начале 90-х, когда казалось, что хуже уже не будет. В Америке же, говорит, подзабыли, что на все нужно зарабатывать самостоятельно. Финансовая система была построена так, что сам ты уже вкладывать практически ничего не должен. Так что у них будет ментальная проблема. Вообще, без иностранцев мы не обойдемся, есть сферы, где мы еще слабы. Например, в инфраструктуре, технологиях или футболе. Но в финансистах у нас нужды, наверное, уже не будет.
– А наличие у соискателей западного бизнес-образования сейчас играет большую роль? Или имеет большее значение опыт работы в кризисных условиях?
– Иностранное образование просто более конкурентоспособное. Оно учит лучше приносить пользу и управлять свободными людьми, поэтому оно котируется. А кризисный опыт или опыт управления изменениями, умение держать удар и первым находить решение будут определяющими.
– Ожидается ли перетекание рабочей силы из регионов в столицу и наоборот?
– Мобильность – ключевое качество в рынке! Всегда и особенно в кризис. Адекватно ситуации новые «сильные» приедут покорять Москву, неконкурентоспособные – уедут.
– К вам приходили люди, уволенные за нарушения в деятельности, которые привели к кризисным последствиям? Например, из проблемных банков?
– Приходили, но пока в общей массе. Здесь пока ответный спрос невелик, так что мы эту ситуацию еще не разгребали. Вину никто из них пока на себя не брал. Да и туман еще не рассеялся, чтобы утверждать, кто конкретно виновен в провале. Компании же работают.
– Готовы ли менеджеры, которые приходили к вам в последние два месяца, рассматривать предложения с понижением должности?
– Готовы рассматривать предложения без потери чести и достоинства. Прежде всего их интересует роль, которую они будут играть на новой работе, и проекты, которыми они будут заниматься. Например, если предправления маленького банка займет должность руководителя департамента крупного банка, это ведь не понижение.
