времени показывать свои козыри начальству.
«Конечно, трудно будет убедить Фролова или Смирнова в необходимости снова взяться за Драгина. Но зато, если с этим родственничком выйдет осечка, никто не обвинит инспектора Сомова в том, что он не сумел использовать косвенные улики — те самые, что добыл собственными руками».
Для очистки совести Николай попытался отыскать кого-нибудь еще, кто знал Яковлевых, но не нашел. Взял справку в паспортном столе о том, что Фридрих Лыткин в Озерном районе никогда не проживал, и через день докладывал результаты командировки своему непосредственному начальству.
— Негусто, негусто, товарищ Сомов, — читая показания Анны Егоровны, басил Фролов. — Ведь в деле есть версия о том, что у Яковлевых были драгоценности. Кстати, это и Драгин не отрицал. Нате-ка лучше прочтите. — Майор достал из папки ответ из Читы, в котором сообщалось, что Фридрих Иннокентьевич Лыткин находился на лечении в больнице по поводу перелома бедра, потом наблюдался в центральной поликлинике, но никогда постоянно в городе не проживал и не проживает. Установить, откуда он поступил на стационарное лечение, не удалось, так как в больнице документы не сохранились. — Садитесь, Николай Павлович, снова за свой стол и готовьте запросы и все, что полагается, на объявление Лыткина во всесоюзный розыск.
— Разрешите мне съездить к Драгину в Бурятию.
— Проветриться хотите? Вы же только что побывали на Кавказе, неплохо прогулялись по Озерному... А теперь на Витим, в тайгу? По-моему, хватит. Начинайте работать. — Фролов увидел, что Сомов едва справился с раздражением, подошел к нему, похлопал инспектора по плечу и по-дружески, уже спокойно спросил: — Что же ты Драгину скажешь? О чем спрашивать будешь? Ну нет же у тебя ничего нового. А то, что есть, я ему еще шестнадцать лет назад выложил.
Сомов строчил запросы. Ему было мучительно скучно. Надоело все: эта тесная комнатушка, громко именуемая кабинетом, и горы пыльных папок с пожелтевшей бумагой, и лица сослуживцев. Он представил себе, сколько времени пройдет, прежде чем начнут поступать ответы об исчезнувшем Лыткине. Да и не надеялся он на результаты. Кто такой этот Лыткин с экзотическим именем? Ну найдут, а окажется — десятая спица в колеснице... И зачем только он, Сомов, так упорно стремился в это уважаемое учреждение? Мог бы заняться наукой, оставляли же его в аспирантуре. Так нет, захотелось романтики, черт ее дери. Правильно говорил тогда ему Фролов: нет в их деле никакой романтики... Одна скука.
Сомов сидел, обложившись осточертевшими папками, что позволяло со стороны думать, что занят делом, и в какой уже раз мысленно спорил с Фроловым. Однако спор этот то и дело заходил в тупик. Конечно, если бы он рассказал Фролову о всех добытых сведениях и фактах, не записанных в протоколы допросов, ему бы наверное разрешили командировку. Но тогда пришлось бы объяснить и причину, побудившую его, Сомова, опустить все эти важные подробности. Неизбежно всплыло бы объяснение Валерии Петровны, и вообще бы стало ясно, что инспектор Сомов не просто добросовестно работает по делу, а еще и готовит себе триумфальную победу. Мелькнула мысль пойти к начальнику уголовного розыска и рассказать все как есть. Но тут же Николай представил совещание, на котором будет обсуждаться его отношение к делу. Нет, так не пойдет. Посоветоваться с Леной? Понесло ее черт знает куда, а тут сиди жди, когда появится. Махнуть к ней? Значит, целую неделю возиться с мотоциклом, доставать нужные части и перебирать мотор. Что ж, так вот и сидеть сложа руки? Ведь надо что-то делать. А что именно — Николай не знал. И это не давало Сомову покоя ни дома, ни на работе. До позднего вечера он засиживался в управлении. Возвращался попозже, чтобы избежать назойливых вопросов родителей. Однажды вечером на углу улицы, где он обычно сворачивал к дому, на рекламном щите бросилась в глаза новая разноцветная афиша, прославляющая туризм. Группа альпинистов в ярких костюмах шла вереницей по склону снежной горы. Николаю захотелось в горы, захотелось с увесистым рюкзаком идти далеко, чтобы устать, свалиться, заснуть и забыть о «Тайне», отдохнуть от бумаг и наконец избавиться от назойливого вопроса: что же делать дальше? Внизу плаката Сомов прочитал: «Время летних отпусков». Прочитал раз, другой и громко, на всю улицу захохотал. Он ломал голову, как быть, а ответ вот он — на заборе. «Идиот, как же я раньше не догадался. Мне же еще в прошлом году в отделе кадров объяснили, что после зачисления в штат я сразу же могу взять отпуск. Тогда я отказался, а сейчас мне отпуск нужен позарез. Каждый труженик должен отдыхать. Это в Конституции записано, а я работал на совесть, почему же мне не попросить отпуск?»
Майор милиции Фролов повертел в руках рапорт инспектора Сомова, глубоко вздохнул, четко вывел: «Согласен» — и красиво, с росчерком расписался. Возвращая рапорт, спросил:
— Здесь будешь отдыхать аль опять на Кавказ? Оружие сдай. Документы по «Тайне» подбери и ключи от сейфов и кабинета мне.
— Спасибо, Алексей Иванович, в конце дня представлю ключи и пистолет.
Весь день Сомов работал с особым усердием. Делал выписки, снимал копии. Долго перечитывал показания Драгина и рапорт своего начальника о поездке на Витим.
Глава шестая
В этот год Николаю Сомову довелось увидеть третью весну, сибирскую. На место он добрался быстро: за полдня до Москвы, несколько часов, и ТУ-134 опустился в Чите, а потом АНТ-2 перевалил Яблоневый хребет и мягко приземлился на аэродроме в поселке Романовка. Николай вышел на берег Витима, отыскал небольшой залив в каменистом берегу и расположился на обломке скалы, уходившей в темную быструю реку. Разделся до пояса, умылся холодной, пахнущей снегом водой, закусил домашними припасами. Дома он сказал, что отправляется в командировку, купил билет. К сожалению, отпускных денег на обратный путь не хватало и ему пришлось попросить у отца, тот поворчал, но все-таки дал. Конечно, это было глупостью — ехать за свой счет. «Черт с ними, с деньгами, — решил Николай. — Лучше думай, с чего начинать. Идти в районную милицию не стоит. Там могут спросить командировочное удостоверение... А потом, чтобы разговор с Драгиным получился, нужно выбрать подходящее место. В милицейских кабинетах с ним говорили и Фролов, и местные работники. Свой разговор с ним я начну внезапно. Нужен психологический эффект. Интересно, дома он или нет. Зачем гадать, пойди и узнай», — подстегнул себя Сомов, быстро собрал рюкзак, набросил свою
