Тара не заметила, как напряглась девушка, и беспечно ответила:
— А то как же. Мама твоя смолоду много чего вытворяла, да и папаша, признаться, хорош был.
— Это чем же, позволь узнать?
— В Академии она была первая красотка, — улыбнулась воспоминаниям Тара. — Все были у ее ног, как один. Девушки шипели, что, дескать, без снадобий тут не обошлось, да только бредни это все. Просто такой уж была Милена, с ней всякому было легко. Чудачеством считали то, что все парни были ей друзьями, и никого из них она не выделяла. А потом началась война, и вот там-то матушка твоя учудила по-настоящему. Связалась с каким-то пареньком из солдат, простым крестьянином. Уж я не знаю, что там у них было или не было, но, поговаривают, она именно поэтому отказалась выходить замуж за Ратана Раньяра, и грозилась совсем сбежать.
— Ничего себе, — потрясенно пробормотала Тэйнен.
— Да, было время, — усмехнулась Тара.
— Ну а как же она тогда вышла за моего отца?
— Выдали. Не особо, знаешь ли, спрашивая согласия.
— И она подчинилась? — не поверила своим ушам Тэйнен.
— Да, — пожала плечами Тара. — Никто не знает, почему, но она вдруг подчинилась, и добровольно уехала с мужем в Зиар. Муж, к слову сказать, тоже тогда не выглядел особо счастливым.
Тэйнен вздохнула. По всему выходило, что ее положение оказывалось далеко не самым неприятным.
— Он любил другую? — все же спросила она у Тары.
— Себя он любил, — фыркнула женщина. — Ему тогда уже девяносто шесть стукнуло, его пора жениться лет сорок как минула, а он все только и знал, как с молодежью гулять. Друга себе нашел, Дирка Вэллейна, ты подумай. Одному под сотню, другому чуть за тридцать. Хороши друзья!
Тара немного помолчала. Тэйнен тоже молча ждала, когда женщина соберется с мыслями, чтобы продолжить повествование. В том, что продолжение непременно последует, сомневаться не приходилось. Тара никогда не отказывала себе в удовольствии перебрать сплетни, пусть даже и столь несвежие.
— Впрочем, — продолжила Тара, — Ему стоит отдать должное. Боевым магом он все же сделался, хоть на то и потребовалось немало лет. А вот с девушками у него не складывалось. Ходили даже слухи, что он вообще интересовался не женщинами.
Кровь бросилась в лицо Тэйнен. Так мучительно она не краснела, наверное, еще ни разу в жизни. Нет, ей доводилось слышать, что не все мужчины и женщины интересуются противоположным полом, что некоторые отдают предпочтения своему. В подробности она, правда, вникать неизменно избегала, предпочитая считать подобные вопросы слишком личными.
Но сейчас предметом такого обсуждения был не кто-то посторонний, безразличный ей, а ее родной отец! И, пытаясь прогнать неуместные мысли, Тэйнен лишь глубже задумывалась, сопоставляя известные ей факты.
Нежелание жениться. Странная дружба с Дирком Вэллейном. Старший товарищ утешал безответно влюбленного юношу? Или безответно влюбленных было двое? И ссора произошла после признания, оттого оба и отказывались говорить о ее причинах. Заключение брака, чтобы просто закрыть тему, которую начали обсуждать все громче и громче? Ведь не случайно она родилась спустя почти семь лет после свадьбы родителей. А может быть, Тамиан Верье ей и вовсе не отец?!
— Нет, — резко бросила Тэй вслух, озадачив Тару.
Магия крови, наложенная на медальон, несомненное внешнее сходство — все говорило о том, что отцом ее был именно Тамиан Верье, и никто другой. Может быть, и у него была собственная безответная любовь, а женился он потому, что отчаялся добиться взаимности. Ну, или дождаться возможности жениться на возлюбленной.
— Мало ли, чего болтают бездельники, — неуверенно продолжила Тара. — На всякий чих не наздравствуешься. Говорили и такое, и всякое еще, но, знаешь, я слышала, что твои родители жили хорошо. Получше иных, которые по страстной любви женились.
Тэйнен попыталась вспомнить, какой была жизнь в родительском доме. Отец вспоминался довольно часто, как он укладывал ее спать вечерами, как показывал небольшие магические штуки, она хорошо помнила его голос, но вот лица не помнила совершенно. Он так и остался образом с портрета, не переселившимся в воспоминания.
Зато лицо матери после того видения в Зале Кристалла вспомнилось совершенно четко. Они часто сидели вдвоем за столом, гуляли по берегу моря. То есть, они, наверное, действительно делали это часто, потому что других воспоминаний о матери у Тэй просто не было.
Но пугал ее не сам по себе факт отсутствия воспоминаний. В конце концов, она была слишком мала, а детская память — штука причудливая, она имеет свойство терять то, что было привычным, и сохранять совершенно несущественные вещи. Скорее, Тэйнен волновало отсутствие осознания своей эмоциональной связи с матерью, какого-то особого к ней отношения. Вот в случае с отцом такая особость определенно присутствовала. Но с мамой… даже в том недавнем видении мать была просто женщиной, знакомой, но не близкой. Не родной.
Наверное, маме было сложно. Ей, с ее независимым характером, пришлось покориться чужому решению, оставить все, отказаться от занятий наукой, выйти замуж и уехать в незнакомый, далекий город, чтобы жить там с чужим ей, в сущности, человеком.
Потому, вероятно, ей самой сейчас следовало радоваться тому, что от нее не потребовалось таких же жертв. Конечно, в каком-то смысле своим решением она обрекла себя на отказ от возможного счастья. Вдруг ей встретится еще тот, кого она полюбит на самом деле, а она будет уже замужем.
С другой стороны, никто не отбирает у нее возможности в таком случае однажды развестись с Крианом. Тогда, когда у них будет по меньшей мере двое детей. Захочет ли она этого? Вправе ли будет так поступить, даже во имя большой и чистой любви?
Пока что о детях она не думала. Точнее, думала о том, что время для их появления в высшей степени неподходящее. Сперва нужно было добиться успеха на выборах Великого Магистра, потом разобраться с Роаном и храмовниками, и уж тогда можно было подумать о семейном гнездышке. Может быть.
Сейчас у нее не было желания даже повторять опыт прошлой ночи. Не то чтобы ей совсем не понравилось, нет, сказав подобное, она бы солгала. Все оказалось далеко не так страшно, как рассказывали ей пару раз опытные подруги по ремеслу охотницы. Ей было хорошо уже хотя бы потому, что на те мгновения отступила щемящая, занудливая боль одиночества. Но что-то в душе девушки отчаянно протестовало против такого спасения.
Когда Тэйнен была совсем еще девчонкой, Мароша иногда рассказывала ей о своем покойном муже. И всякий раз повторяла, что семью нужно строить только с любимым человеком. Внушала, что женщина, меняющая мужчин, поступает неправильно, недостойно. Мужчина, по словам старушки, должен быть один.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
