предки сто и двести лет тому назад. Их жизнь более размеренна и спокойна. Там, при Храме, я постепенно успокоилась, а по прошествии лет смогла взглянуть на ситуацию иначе. Понять свои ошибки. И правильность выбранного пути. Я отправилась в Нимфею. Изучала искусство, историю, путешествовала, искала себя. А затем поняла, что мое место именно в Храме. Слушать, помогать, сочувствовать. Каждый приходит к осознанию себя по-своему, я нашла себя на закате. На руинах Александрии… С тех пор, как Птолемей ее разрушил, там так и не построили новый город. Природа забрала его территорию себе, но в некоторых местах все еще видны остовы старых зданий… Там я поняла, что не хочу повторения подобного. Никогда. И что сделаю все, чтобы сохранить Киорис. Помочь ему развиваться дальше. Идти по выбранному пути…
— И ты никогда не была замужем?
Жрица улыбнулась, а глаза ее лукаво сверкнули.
— У нас не принято спрашивать о таком. Но я отвечу. Нет. Я не выходила замуж. И никого не пробудила. Когда-то давно я мечтала о любви. Все девушки мечтают в юности. Но потом мечта ушла. И я довольна тем, что имею сейчас. Если я захочу завести детей, я могу обратиться в донорский центр и выбрать подходящего отца своим детям. Но пока… я не чувствую в себе желания подарить кому-то жизнь. Мне хватает моих подопечных.
— Ты выглядишь счастливой, — отметила Саша, испытывая легкую зависть к чужой гармонии.
— И я счастлива. Пройдя обучение, я вернулась на побережье. В один из тех городков, где жила раньше. Там тоже есть Храм. Не такой величественный и огромный как этот. Он мал, аккуратен и наполнен теплом и светом. Вместе со мной там служит всего десять жриц, и все вместе мы заботимся об округе. Поддерживаем связь с другими Храмами, принимаем альм, приезжающих для прохождения практики. Когда мое служение здесь закончится, я вернусь туда.
На ее лице отразилась задумчивость и радость. Светлая грусть по месту, где она нужна и ее ждут. Наверняка будут рады, когда она вернется. И Саша снова ощутила короткий укол зависти. И поняла, что ей некуда возвращаться. Есть квартира, родители, брат и подруга, но нет места, где она могла бы пережить схожие чувства. Которое смогла бы назвать домом. Там, где она будет в безопасности. Счастлива. Свободна. Будет ли такое в ее жизни?
Веки отяжелили и закрылись сами собой. Сон подкрался незаметно, укутал мягкими крыльями и унес туда, где все это возможно…
Часть третья. Похищение. Глава 44
…Его отпустили домой перед самыми Играми. Без каких-либо намеков и предупреждений. Без лишних бесед и долгих нотаций. После пробежки и завтрака иерия Филис вошла в его комнату и сообщила, что «Храм более не задерживает уважаемого капитана, но рекомендует посещать встречи не реже двух раз в декаду». И, прежде чем Байон успел сформулировать и задать хоть один вопрос, жрица ушла. Кричать в пустоту он не стал. Какой смысл сотрясать воздух, если ничего не изменится? Время пришло, и ему прямым текстом указали на дверь. Просить? Глупо. Признаться в том, что ему элементарно страшно покидать ставшие привычными стены и уходить в пустоту? Можно, но… Разве не этого он хотел с самого первого дня? Получается, что Храм снова победил, а он остался в дураках. Нет уж… Надо сохранить хотя бы остатки самоуважения.
Байон позволил себе слабость растянуть сборы почти до вечера. Неторопливо пообедать, потренировать Арея на площадке. Собрать сумку и трижды обойти комнату, проверяя, ничего ли не забыл. Нога за ногу идти за роботом, показавшим дорогу к одному из боковых выходов. Забрать у него коммуникатор. И замереть в двух шагах от выхода, испытывая огромное желание вернуться обратно. Наверное, будь он один, капитан вернулся бы. Наплевал на гордость, уважение и прочее, но ликос поднял на него вопросительный взгляд, в котором сквозило явное сомнение, и стало стыдно. В конце концов, ему еще о звере заботиться, а тому и так досталось…
— Пойдем, дружок. Тут недалеко, ты же помнишь…
Он сознательно оттягивал момент возвращения. Шел самым длинным путем. По дороге остановился у кафе, в котором они с Талией часто ужинали. Хотел зайти, но представил вежливые вопросы хозяина, считавшегося уже едва ли не другом, передернул плечами и пошел дальше. У дома — современного здания в восемь этажей с панорамным остеклением и балконами, заставленными растениями в кадках — Байон замер. Вдохнул и выдохнул, пытаясь усмирить забившееся слишком часто сердце. Ладони покрылись противным, липким потом. Захотелось сбежать.
Арей боднул его в бедро, выводя из задумчивости, и резким кивком указал на дверь.
— Да-да, сейчас.
Мужчина провел ладонью по лицу, с удивлением стирая пот со лба. Оказывается, он стал нервным, как пробужденный в первую неделю. Неудивительно, что его так долго не выпускали. Странно, конечно, что решились вообще отпустить. Может быть, это только проверка? Сейчас его вежливо окликнут и предложат вернуться в Храм обратно. Еще и транспорт пригонят, чтобы несчастный больной не перетрудился. Нет уж… Он справится.
Байон коснулся внешнего замка большим пальцем. Сканер издал мелодичный звук и загорелся голубым, позволяя открыть дверь. Для гостей рядом располагалась панель домашней связи с камерой и микрофоном, позволяющая хозяевам выбирать, кого впускать, а кого нет.
В подъезде царила приятная прохлада. Прозрачная труба лифта уходила вверх до самой крыши, вокруг нее вилась гранитная лестница, укрытая бежевой дорожкой. Первые ступени встретили его легким чавканьем — дорожка радостно очищала ботинки от уличной пыли и грязи. Ликос коротко рыкнул, выше, чем обычно, поднимая лапы, немного увязающие в покрытии. Чавканье ему не нравилось, но выбора не было. В лифте пришлось бы стоять на точно таком же коврике.
На шестой этаж они поднялись в тишине, не встретив никого из соседей. Только пару раз вверх-вниз скользнула кабина лифта, да где-то внизу открылась и закрылась дверь. Перед квартирой капитан остановился, испытывая уже не
