Медитативные практики обычно рекомендуют человеку, столкнувшемуся с болезненными воспоминаниями, наблюдать за ними и сдерживать себя от их эмоционального выражения, хотя на деле, несмотря на самые лучшие намерения медитирующего, могут прорываться неуправляемые рыдания или вспышки гнева. Основная цель должна состоять в том, чтобы дать им пройти, избегая быть вовлеченным в драматические переживания.
При холотропной работе с дыханием человек полностью освобождается от эмоций, но с интенсивностью, которая позволяет выйти им наружу, полностью освободиться от привычной схемы, которая раньше ограничивала или влияла на личность. Психотерапевту рекомендуется никоим образом не вмешиваться. После того как человек прошел через эти переживания, появляются новые потенциальные возможности для достижения более высоких состояний сознания. Появляется возможность во время этих процессов, связанных с изменением состояния, совершить прыжок за пределы личности и увидеть полностью все переживание в расширенном ракурсе. Супруги Гроф подчеркивают важность различения в случае надличностных переживаний двух различных реалий — Себя и эго, отождествленного с телом; в противном случае это может привести к раздуванию эго или психопатологии. Они рекомендуют также применять катарсические методики в группе и, если люди находятся в состоянии стресса, обеспечивать им свободное от стресса окружение.
При выборе между двумя подходами к эмоциональному оздоровлению — холотропной терапией или совершенным владением искусством растождествления, необходимо учитывать такие факторы, как тип личности, характер, здоровье, структуру эго, эмоциональную устойчивость и наличие поддерживающих систем.
Песнопение как высвобождение эмоций
В некоторых йогических текстах упор делается также на песнопениях (свадхайя) и повторении имен Бога (джапа или мантра). Согласно Рону Джонсу, психологу и учителю Сиддха-йоги, песнопение — это основной метод, рекомендуемый последователям Муктананды, поскольку "оно приносит радость, помогает сосредоточению ума и организует психику, настраивая все чакры. Это наиболее активный способ участия в открытии, который автоматически включает разновидность пранаямы". [{23}]
Муктананда утверждает, что песнопение позволяет разуму сосредоточиться на мысли о Боге, полностью захватив человека и подняв его до состояния, превосходящего границы разума. Оно направляет разум и даже может вызвать самадхи. Песнопение ведет к пониманию внутреннего я, увеличивает внутреннее излучение, ментальную энергию и сообразительность, питает внутреннее существо, придает силу духу и чистоту уму и сердцу. Он пишет "Если, медитируя, вы пренебрегаете песнопением, ваше сердце остается сухим, как дрова". [{24}]
Никто из опрошенных мною лиц, столкнувшихся с пробуждением Кундалини, не делал упора на повторении вслух мантр, как на особом факторе, влиявшем на этот процесс, но ТМ-медитация, благодаря которой многие из них приобщились к медитации, основана именно на повторении мантр и других приемах йоги, которые иногда включают песнопения. Несколько человек отмечали важность для своего процесса звуков и внутренних тонов. Следовало бы провести, специальное экспериментальное исследование влияния монотонного пения на тех, у кого возникают проблемы с Кундалини.
Психотерапия с «я» и подлинное Я
К.Г.Юнг, который сознавал потребность многих западных людей в личной духовности, подлинном переживании соприкосновения с божественным, писал, что свойственная западной культуре склонность проецировать религиозные переживания на нечто внешнее, может обесценить в глазах человека его собственную душу, воспрепятствовав ее дальнейшему развитию и вынудив прозябать в бессознательном состоянии. Он полагал, что до тех пор, пока религия остается лишь верой, обращенной вовне, и не переживается как религиозное движение души, ничего значительного произойти не может, и говорил, что "великие таинства надлежит искать прежде всего в душе человека… Благословен тот час, когда мы постигаем, что не имеет смысла славить свет и проповедовать его, если никто не в состоянии его увидеть". [{25}]
Поскольку многие работы Юнга, посвященные исследованию глубин бессознательного, проливают свет на естественное стремление психики к духовному развитию, это предполагает их потенциальную применимость в сфере, связанной с процессом пробуждения Кундалини. В своем "Собрании сочинений" Юнг часто упоминает йогу и энергию Кундалини, рассматривая сходные с ней образы, которые появлялись в снах и рисунках его пациентов.
Говоря в лекции 1932 года о пробуждении Кундалини, Юнг утверждает, что она побуждается зовом свыше и что для этого дух человека должен быть очищен. Если перевести это на язык психологии, говорит он, это означало бы, что вы можете проникнуть в бессознательное лишь одним путем, а именно, очищая свой ум, вырабатывая в себе верное отношение к происходящему и полагаясь на милость небес. Человек должен быть ведом при этом внутренним стремлением, путеводной искрой, влекущей его вперед.
Эта искра и есть Кундалини, нечто доселе совершенно неведомое, принимающее иногда форму страха, невроза или живого интереса, но во всех случаях неподвластное вашей воле. Иначе вы на это не пойдете; вы повернете вспять, столкнувшись с первым же препятствием, вы побежите, едва завидев очертания левиафана. Однако, если эта искра жизни, эта жажда, эта нужда держит вас за холку, вы не сможете увернуться, вам придется принять бой. [{26}]
Безусловно, страх, невроз и живой интерес — это НЕ Кундалини, хотя, как указывалось ранее, нередко они сопутствуют процессу ее пробуждения. Но Юнг уловил самую суть того, что при этом испытывает человек, — ощущение мощной и неотвратимой захваченности порывом большим, нежели он сам.
В то же время Юнг считал, что западный путь в бессознательное противоположен восточному, что на западе погружаются в бессознательное, тогда как восточная система чакр предполагает восхождение к нему. Попытки Юнга описать и определить эту разницу, приравнять сверхсознание йоги к бессознательному психоанализа, а также отмежеваться в своих толкованиях Кундалини от индуистского видения мира ограничивают ценность его теоретических работ.
Тем не менее, юнгианский подход к психике может помочь клиенту уважительно отнестись к тому, что с ним происходит, и включить это в свой жизненный опыт. Образы, символы, мотивы и сновидения, сопровождающие процесс индивидуации и процесс пробуждения Кундалини, поразительно схожи. То, что Юнг говорит об отношениях между анализом и религией, вполне может быть приложено также к Кундалини. Он называет эти отношения "затянувшимся конфликтом, в котором аналитик и религиозный человек противостоят и глубоко исследуют друг друга. Это противостояние становится бесконечным согласовыванием позиций, которое сопровождается непрерывными взаимными разоблачениями; неким судебным разбирательством, которое копает все глубже лишь затем, чтобы заявить об очередном обмане и свести на нет достигнутое ранее согласие". [{27}]
Кроме того, Юнг выражает серьезное беспокойство по поводу того, что психика может потеряться в бессознательном, и говорит, что "когда Я поглощает эго, происходит психическая катастрофа". Он пишет "В этом случае образ целого остается в бессознательном, так что, с одной стороны, принимает черты архаической природы бессознательного, а с другой — обнаруживает себя в психически условном пространственно-временном континууме, относительность которого служит отличительной чертой бессознательного как такового". Для эго жизненно важно существовать в абсолютном пространстве и времени, в противном случае его приспособляемость к окружающей среде может быть нарушена, что "открывает путь для всякого рода несчастных случаев". [{28}]
Если Я поглощает эго, человек погружается в бесконечный хаос и теряет дорогу назад. Если, наоборот, эго поглощает Я, происходит угрожающее «раздувание» личности, ибо в этом случае человеческое посягает на Божественное. Задача состоит в наведении мостов между этими двумя планами с тем, чтобы ценности глубинного Я могли органично войти в состав жизненных стереотипов, наработанных эго. Юнг полагает, что "хотя процесс этот и нескончаем, но чем более многочисленны и чем более значимы усвоенные эго содержания бессознательного, тем ближе эго приближается к Я". [{29}] Ясно, что он рассматривал этот процесс как глубоко духовное начинание.
Аналитик Иоланда Якоби определяет термин "процесс индивидуации" как возможность развития психически целостного индивида, что предполагает сбалансированное творческое взаимодействие сознательной и бессознательной составляющих его психики. Она полагает, что первоочередная задача на этом пути состоит в том, чтобы "вывести образы Бога, то есть их излучение и воздействие, на уровень сознания, установив тем самым постоянную динамичную связь между эго и Я. Это помогает навести мосты между центробежными тенденциями личности, которые обусловлены раздирающими человека инстинктами". [{30}]
