— Если не знал, то зачем совался в это дело? — снова упрекнул его дядя.
— Ты что, предлагаешь мне как-то вернуть его обратно? — поинтересовался Гаузен.
— Вообще-то нет, — успокоился дядя. — О перемещениях в пространстве при помощи книги я мог только догадываться, и вообще чудо, что ты перенесся куда-то в другой мир, а потом смог вернуться. Если Ленон сам толком не понимает, как книга работает, то ему не стоит даже и пробовать. Шанс, что он попадет куда-то не туда, слишком велик.
— Ну, так я и раньше об этом говорил! — воскликнул Гаузен, которому захотелось вернуть к себе внимание родственника и похвастаться собственными достижениями. — Вот, взгляни, что мне удалось раздобыть! — показал свой клинок-камнерез Гаузен.
— Ты же знаешь, я совершенно не интересуюсь оружием, — брезгливо покосился на саблю дядя Шел.
— Это не просто оружие! — возразил Гаузен, и, чтобы продемонстрировать ценность своей находки, сделал замах и отрубил от гранитного столика у окна весомый кусок рабочей поверхности. На удивление, пройдя сквозь камень, клинок сабли не застрял в деревянном полу, а отскочил с такой силой, что оружие чуть не вырвалось у Гаузена из рук. Но призадуматься над этим событием и спросить, что за лаком дядя намазал пол, Гаузен не успел.
— Ах ты маленький мерзавец! — задохнулся от возмущения дядя Шел. — Я тебе покажу пряники-коврижки! Будешь знать, как мне мебель портить!
Тут он, схватив палку, начал носиться за Гаузеном вокруг стола.
Не зная, как вступиться за друга, Ленон робко поинтересовался сквозь шум:
— А вас самого не интересует узнать что-либо из книги? Я могу попытаться найти для вас ответ.
Услышав это, дядя Шел прекратил преследовать своего племянника и глубоко задумался.
— У меня слишком много знаний и слишком мало интереса ко всему новому, — возразил дядя Шел и добавил привычным ворчливым тоном:
— А вам двоим и доверять-то особо нельзя. Спросишь у вас, а вы мне наврете, и думай потом, правда это или нет. Нет уж! Меня и так бессонница замучила!
Стало ясно, что приступы благодушия дяди Шела закончились, и Гаузен решил, что не стоит надолго здесь задерживаться.
— Тогда мы не будем медлить. Срок годности лекарства для Салочки может истечь.
Отдохнув еще немного и попрощавшись, друзья собрались покинуть башню. Ленон было вознамерился выйти за порог следом за своим спутником, но тут дядя Шел схватил его за руку:
— Ленон, я ведь спас тебе жизнь. Я вправе попросить ответного одолжения.
Услышав эти слова, юноша испугался, что от него потребуется остаться здесь, чтобы он помогал по хозяйству, но отшельник был иного мнения на этот счет:
— Береги его, Ленон. Он такой же дурак, как и я, — прошептал ему на ухо дядя Шел и, не сказав больше ни слова, отпустил.
Уже снаружи, Гаузену показалось, что дядя смотрит ему из башни вслед. Он обернулся и помахал ему рукой. Тот сделал вид, что высунулся только для того, чтобы подышать воздухом, и сердито захлопнул ставни. Гаузен только и сделал, что пожал плечами и вместе с Леноном отправился навстречу дальнейшим приключениям.
Глава IX
Выбравшись из болот, Ленон и Гаузен наконец перешли в более привычные и комфортные для прогулок леса Велитии.
— Жалко, я не занял у дяди денег, — сокрушался велит. — Впрочем, старый скряга и не дал бы. Спасибо и на том, что запасами поделился. Даже для тебя не только хлеб, но и сыр с овощами нашелся.
— Я о таком и мечтать не мог, — согласился Ленон, питание которого в последнее время было довольно однообразным.
— А у тебя есть мечта? — оживился Гаузен, найдя новую тему для разговора.
— Ну, мне хотелось бы, например, чтобы вырубали меньше деревьев, — сказал первое, что пришло в голову Ленон, который совсем не ожидал подобного вопроса.
— А это еще зачем? — удивился Гаузен.
— Потому что чем меньше деревьев, тем меньше воздуха, — пояснил Ленон.
— И с чего это от вырубания деревьев меньше воздуха? Дерево же занимает место? А чем больше места — тем больше воздуха! — не согласился Гаузен.
Ленон попытался объяснить своему спутнику что-то про фотосинтез и солнечную энергию, но юный велит не хотел слушать очередные поучения и перебил:
— И это все, о чем ты мечтаешь?
Ленон задумался о том, чего бы ему хотелось на самом деле, и в этот раз ответил более основательно:
— Открыть вегетарианский ресторан… и безалкогольный бар… и чтобы все было бесплатно… — разоткровенничался юноша.
— Великолепно, Ленон! Даже такой средневековый чурбан, как я, и то понимает, что ни одно из твоих заведений не протянуло бы и полутора дней, — спустил его с небес на землю Гаузен.
— Ну, так на то она и мечта, пусть даже и несбыточная, чтобы верить в нее, несмотря ни на что, — смутился юноша.
— Ладно, Ленон, — смягчился Гаузен. — Вряд ли я сейчас буду помогать тебе с твоей мечтой, но перекусить немного — это мы можем.
Может быть, от размышлений, а, может, это было последствие недавнего отравления, но у Ленона неожиданно появилась икота.
— Надеюсь, это Руфи меня вспоминает, — подумал Ленон и вспомнил свою главную мечту. Но она была слишком личной, чтобы делится ею в пустой дорожной болтовне. Тем не менее, икота не прекращалась и скоро стала настолько сильной, что, икая, Ленон буквально подпрыгивал на месте.
— Ты что, лягушку проглотил? — поинтересовался Гаузен, которого уже начали раздражать эти надоедливые всхлипы.
— Икота, это как конфета, — попытался объяснить Ленон. — Во рту прохладно и будто что-то есть. Ик!
— Замолчи уже! — не выдержал Гаузен.
— Дай попить из своей фляжки! Ик! — попросил спутник.
— У меня там не вода! — предостерег Гаузен.
— Так хоть молоко с медом! Я же не стопроцентный веган! — упрашивал Ленон.
— Ну, сам напросился! — предупредил велит и протянул флягу.
Ленон сделал несколько жадных глотков, и его желудок успокоился. Но вскоре юноша почувствовал странную перемену. Если раньше от икоты его буквально подбрасывало вверх, то теперь его шатало из стороны в сторону. По-видимому, вино, которое Гаузен успел тайком перелить в свою флягу в жилище у собственного дяди, было куда крепче обычного.
— Что там было? — спросил Ленон, который уже начал ненароком стукаться о деревья.
— Вино, — ответил Гаузен и пояснил:
— Вино, Ленон — это лекарь сердец.
— Но пьяный человек — это пародия на человека, — пожаловался Ленон.
Посмотрев на то, что творится с Леноном, Гаузен согласился на привал, разжег костер и достал еду.
— Чего же ты мяса не ешь? — вновь стало интересно велиту.
— Мне и своего хватает, — уклончиво ответил Ленон.
— Ну и дохляк же ты, — пошутил Гаузен и показал свои бицепсы. — Вот какие бывают, если есть мясо.
Тут юноша сделал вид, что грызет свою руку. Увидев это, Ленону стало дурно, и он отвернулся. Слегка уязвленный, он решил доказать своему другу, что в жизни можно прекрасно обойтись и без мяса. Немного пораскинув мозгами, Ленон поднапрягся и продемонстрировал Гаузену свое новое изобретение:
— Вот! — не скрывая радости, показал Ленон. — Можно обойтись и без мяса! Насаживаешь сыр на палочку и жаришь на огне. Я назвал это СЫРделькой. В этот момент сыр расплавился и липкой массой стек прямо в костер. Не растерявшись, Гаузен подхватил прямо с углей слипшуюся массу рукой в перчатке и, подув, сунул ее в рот.
— Действительно, неплохо, — не скрывая удовольствия, заявил Гаузен, несмотря на огорченное лицо напарника. — Можно было такое даже на выставке в НИИ показывать, особенно с возможностью испытания для каждого желающего. Жаль, что сыра больше не осталось.
Немного взгрустнув, Ленон не стал держать на друга обиду и решил поделиться с ним самым дорогим из его воспоминаний — о том, как он встретил Руфи.
— Значит, вы встречались, ты приносил колбасу, она — хлеб, и это все? — сделал вывод Гаузен, дослушав историю до конца.
— Ну, если в целом, то да, — согласился Ленон, не понимая, куда клонит его друг.
— Дружище, можешь не расстраиваться, у вас бы с ней так ничего и не вышло, — успокоил Гаузен приятеля.
— Почему это? — огорчился Ленон.
— Потому что бутерброд бы не получился! — выпалил Гаузен, дивясь недогадливости собеседника, и, не зная, как еще намекнуть, схватил ломоть хлеба, положил на него сверху кусок мяса и жадно откусил.
— Я просто не ем колбасу, — все еще не понимая, оправдывался Ленон.
Гаузен, все еще жуя, на это только недоуменно покачал головой и закатил глаза.
— Жаль, что я не могу узнать, как там дела у Руфи, — произнес Ленон, снова вспомнив о родном мире. Книга Знаний, к несчастью, не давала ответа на подобные вопросы.
Гаузен, видя, что Ленон еще не протрезвел, тоже решил приложиться к фляжке.
