Думаю, будь всё дело в идеальном теле и красивом лице, мне было бы легче объяснить своё поведение. Например, почему я не мог перестать прикасаться к ней? Да потому что хочу!
Блядь… Почему же всё так сложно?
Как там говорил Эйтон? Никки продолжение меня, моя, чёрт возьми, нашедшаяся половина? Нет. Никки — лучшее продолжение меня. Никки — цельный человек, от встречи с которым невозможно остаться равнодушным: либо полюбишь, либо возненавидишь. Никки — ядерное оружие, которое способно уничтожить, превратить в пыль. Никки — лекарство, возрождающее из пепла.
— So if she’s somewhere near me,
I hope to God she hears me!
There’s no one else could ever make me feel,
I’m so alive…
«Никогда не услышишь, как я пою!», — уверенно заявила чертовка и ведь долго скрывала от меня изумительный голос, приправленный хрипловатыми нотками. Улыбнулся и скинул наушник прочь, наслаждаясь одним единственным тембром.
— I hoped she’d never leave me,
Please God you must believe me,
I’ve searched the universe and found myself
Within’ her eyes…*
Никки — непокорный дикий зверь, калачиком свернувшийся в моих объятьях. Никки — волчица с глазами котёнка. Никки — ангел с повадками дьявола. Никки — моя женщина.
— Люблю тебя, — пробормотал, надеясь на громкую музыку в наушнике. Кого обманывал? Знал, что музыка давно закончилась, и в тишине комнаты слова прозвучали до неприличия громко. К чёрту! Мне вдруг стало легко и спокойно на душе.
— Красивые слова, — улыбнулась девушка, повернув голову, и перехватила мой непонимающий взгляд. — Сам же говорил, что любовь — всего лишь красивое слово, забыл?
Вспомнил. На музыкальном вечере Свена вдоволь насладился забавными дебатами на избитую тему: «Что есть любовь?» и отправил в нокаут даже черноволосую. Видимо, слишком сильным был нокаут, раз запомнила мелочь, вылетевшую из моей головы.
— И, правда, красиво звучит…
Положил голову на согнутый локоть и в любопытстве наблюдал, как девушка нависла надо мной и заглянула в глаза:
— Правда, любишь?
Кивнул и ощутил, как крупная слеза разбилась о мою макушку, побуждая обхватить лицо черноволосой ладонями и большими пальцами избавить щёки от влажности:
— Эй-й, ты чего? Это не шутка, я…
Никки быстро покачала головой и скрыла своё лицо в ладонях, принимая сидячее положение. Последовал её примеру и искренне испугался подобной реакции. Что не так сделал?
— Я про-о-сто… Никто никогда не говорил, что любит меня.
Вот же чёрт!
Протянул руку к девушке, желая сказать хоть тысячу раз столь редкие слова, но она отстранилась от моих прикосновений. Вытерла мокрое лицо ладонями и забрала упавшие на лоб волосы назад:
— Я испортила момент!
Усмехнулся и всё-таки притянул неугомонную в свои объятия:
— Томас, давай ещё разок!
Она издевалась, иначе не мог объяснить её дрожь в теле и по-детски наивную просьбу. Хотя о чём я? Сам чувствовал характерные вибрации по телу:
— Милая Никки…
Ощутил болезненный толчок в плечо и рассмеялся:
— Я разве милая?
Покачал головой и спрятал улыбающееся лицо девушки на своей груди, сам же уткнулся носом в её макушку и вдохнул цветочный аромат:
— Люблю тебя, Ник.
Оказывается, всё это время плечи девушки до невозможного были напряжены, и стоило произнести желаемое, как она облегчённо выдохнула.
— Спасибо!
— Тебе спасибо…
* Песня: This I Love — Guns N Roses
Глава 16
Проснулся от мимолётных прикосновений к своему плечу, медленно продвигающихся к надплечью, и стремительно набирали обороты в области шеи. Сонно улыбнулся и позволил девушке забраться на мою поясницу и уткнуться носом в затылок. Чувствовал её размеренное сердцебиение, подстраивающееся под такт моего биения сердца, и стоило рукой обхватить девичью лодыжку, как оно участилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты всё проспал, — обрадовала Никки, заставляя нехотя разлепить глаза и поморщиться от яркого солнца, слепящего через панорамное окно.
— Прям так «всё»?
Спасибо неугомонной «гимнастке», которая перекатилась с меня и загородила настойчивые лучи света, давая возможность любоваться сияющей улыбкой и прищуренными глазами:
— Ты же планировал встать пораньше и приготовить мне завтрак в постель, — огорошила девушка, и я всерьёз начал вспоминать свои сомнительные обещания. Чёрта с два, подобного не обещал!
Хитро улыбнулся и блаженно прикрыл глаза, втягивая носом аромат поджаренных тостов и крепкого кофе. Без сомнений, девушка умела желать доброго утра, как и умела своими неосознанными ёрзаниями у меня под боком напоминать физиологии о «пробуждении».
— Решила завоевать моё сердце через желудок? — обхватил тонкую талию рукой, наплевав на причитания Никки, которая попыталась дотянуться до порции кофеина.
— Да я уже завоевала, — фыркнула и всё-таки ухватила с подноса кружку, заставляя ослабить захват для собственной же безопасности от ожога. — Ты губу не раскатывай, Томас, следующий завтрак с тебя.
Да-да-да! Тоже самое слышал вчера и нечто подобное позавчера, однако уже неделю просыпался, окружённый ароматным завтраком и поджидающей на террасе черноволосой. И мне, чёрт возьми, нравилось, даже не надоедало, чего я глубоко в душе очень опасался.
— Губу не раскатывай, Никки, — парировал, зарываясь в подушки. — Мой режим сбился к чёрту. Я восстанавливаюсь.
Девушка что-то возмущённо пробурчала, но навалившиеся остатки сна вырубили на несколько минут, пока не услышал аппетитные причмокивания над головой. Приоткрыл глаза и уставился на черноволосую, поедающую второй горячий бутерброд и запивающую терпким кофе. Взгляд замер на пухлых губах, за малиновую кожу которых зацепились крошки, и на неспешном язычке, увлажнивший упругую сладость. Ощутил характерную активность в боксерах и прижался ладонью к девичьему бедру, пальцами пробираясь к внутренней стороне и выше-е-е.
— Стоп! — запоздало осенило меня, когда взгляд зацепился за пустующий поднос. — Ты съела мой завтрак?
— Дошло! — звонко рассмеялась девушки и забрыкалась в моих руках, когда перевалил её на спину и навис сверху, скользя пальцами вверх по ягодице, так и не нащупав кружевного лоскута.
— Ты ещё и без белья, — покачал головой и свободной рукой распахнул полы шёлкового халатика. — Это откровенный вызов, Никки.
Уже ни ей, ни мне было не до смеха, когда прижался губами к ямке между грудями, чувствуя, как две податливые ножки раздвинулись для меня, приняли и сцепились за спиной. Идеально!
Потёрся выпирающим членом о влажную промежность, ощущая потуги накапливающегося напряжения, и сжал в ладонях наливные груди. Игрался с алыми горошинками, поочерёдно окрашивая в ярко-багровый цвет, и увлажнял языком. Из-под полуопущенных ресниц наблюдал за полными губами, призывно приоткрывающимися для очередного стона, и с не меньшей сексуальностью вибрирующими друг от друга.
— М-м-м, — стонала черноволосая, зарываясь пятернёй в мои волосы, и нетерпеливо заёрзала подо мной. — Хочу тебя, Тома-а-с!
Как я хотел, малина! И как же сильно разозлился, когда на прикроватной тумбочке настойчиво зашёлся мелодией мобильный телефон. Оторвался от вздёрнутых сосков и испепелил технику взглядом, разрывающейся противной музыкой входящего вызова.
Никки в раздражении приподнялась на локтях и потянулась за бесящим телефоном, при этом открывая для меня пикантные образы идеального тела.
— Пошли их к чёрту! — посоветовала, передовая мобильник, и громко вскрикнула, стоило мне одной рукой сбросить неугомонный вызов, а двумя пальцами второй руки ворваться во влажную сладость.
Чёрт! Влажная, как сучка, и я с упоением внимал протяжным стонам, увеличивая амплитуду резких движений. Пальцы повязли в горячей плоти, заставляя изнывать на пределе налитый член, который тут же, точно услышав мой мысленный крик о скорой капитуляции, оказался во власти тонких пальчиков.
