осторожно, почти не дыша, смешивал реактивы, малейшая ошибка — и либо начнется жуткая вонь, от которой голова раскалывается, либо последует взрыв. Параллельно он размышлял над укладывающимися в голове новообретенными знаниями. Помимо своих заниятий он также сходил с РеХабом и Заряной в пещеру адских крыс на зачистку Скверны, параллельно совершив открытие — с исчезовением крыс, скверна рассосалась, а точнее впиталась в камень. В железную руду, если быть точнее. Теперь если по ней ударить сталью, она выбрасывала сноп искр. Старый шахтёр, которому Хартблид показал кусок камня, присвиснул и сказал что это пирит, из него тоже можно сделать железо, но сперва придется как-то избавиться от серы. "Не вопрос", подумал Хартблид, и пошел варить реактив.
А в деревне меж тем, пока мужчины и часть детей заканчивали посевную (мужики пахали и боронили, а ребятишки раскидывали широкими взмахами зерно к вящему удовольствию птиц), вторая часть и женщины старательно что-то шили-вышивали, отмывали-начищали, и перебирали запасы.
— Я себе загодя сарафан сшила, — похвасталась Мара. — Папка сказал, на ярмарках весело, всякие конкурсы, состязания, распродажи и скидки! Думаю поучаствовать в метании ножей. А ты пойдешь на ярмарку?
— Угу, — Хартблид выдохнул. В склянке из отводной трубки начала собираться прозрачная жидкость, которой не приведи боже коснуться, мясо с костей слезет. — Но не с пустыми руками, и ты мне будешь нужна. А точнее, ты и Хисстрель.
Со здоровенной паучихой он успел познакомиться на "легкой прогулке" вечером прошедшего дня. Необычное создание подозрительно ощупало его мохнатыми лапами, констатировало что он не совсем похож на живущего и уж точно несъедобен, но раз он друг Мары, то и её друг тоже.
— В смысле?
— Я хочу совершить вылазку в Бездну и приволочь на ярмарку курицу.
— Такую же каких Гиб добывал? — с сомнением спросила Мара. — Что-то у меня плохое предчувствие.
— Эти курочки будут нормальные, я гарантирую. Без пакостных заклинаний. Просто вкусные куски мяса для праздника. Как идея?
— Ну, если так подумать, то крутая! Когда выступаем?
— Завтра.
"Мне ещё сегодня надо проверить портал, будет жопа, если там окажется злобный демон, или не окажется куриц". Он всё ещё ощущал себя не очень спокойно, его грызла мысль, что он что-то забыл, или что-то понял не так, или что-то во всём этом упустил. Особенно настораживал энтузиазм Мастера, опыт научил Хартблида, что когда он с таким рвением поддерживает инициативу ученика, значит с ней что-то не так. И хотелось бы понять, что именно.
Но вот что?
Он мысленно просмотрел прочтенное. Отвратительные ритуалы по призыву демонов, включая жертвы… Ритуал соединения магической силы для создания особо сильного заклинания — видимо им воспользовались тогда подельники Гиба для открытия портала в Бездну… Бестиарий, где была пресловутая курица, жрущая, судя по всему, всё подряд, и не брезгующая даже адскими осами (как оказалось, кроме неё в Бездне живет множество других странных, но съедобных тварей). Вроде бы ничего на ум не приходит.
— Завтра… — вздохнул Хартблид. — Хисстрель нам понадобится, поскольку она умеет швыряться паутиной, а мы слишком слабы, чтобы спеленать курицу вот такого размера.
Он показал нечто с себя ростом.
— … Хотя цыплята у этой твари вполне-себе размером с обычную курицу. Вдруг повезёт гнездо найти.
— Тогда у нас появится источник мяса!
— В этом весь смысл, Мара. Кстати, ты прочитала комикс, что я тебе дал?
— Нет…
— Там же совсем немного слов! — возмутился Хартблид.
— Но их сложно разобрать!
"За креативные шрифты надо убивать на месте с исключительным цинизмом", — вспомнилась Хартблиду фраза Мастера, которую тот произнес, листая этот комикс прежде чем одобрить в качестве пособия для уроков чтения.
Глава 25: Если есть шаг — должен быть след
"Я дам тебе силу сокрушить твоих врагов, взойти по ступеням власти на самый верх, добыть сказочные богатства — но однажды по своей воле ты совершишь зло трижды — в мыслях, словах и поступках, и тогда я приду забрать твою душу в Бездну"
(Ханис Искусительница — будущему верховному жрецу Пантеона)
Сдав новую партию алхимии, Хартблид просто гулял по Заречью, погруженный в размышления. По какой-то непонятной причине в книге демонологии присутствовало то, что как он считал, было уделом некромантов. То есть различные зловредные духи, один тип которого назывался марой. Интересное, на взгляд Хартблида, совпадение. Мара — довольно слабый дух, приходящий к спящим и мучающий его душу ужасными кошмарами. По видимому тут была какая-то связь с тем сном, навеянным желанным окороком, заклинание вопроизводило эффект присутствия мары. Или нет? Судя по монстрятнику книги демонов, этот дух создавал в душе живущего канал, через который утекала часть преобразуемой энергией и питала духа, точно так же как магическая энергия позволяла существовать духу-помощнику, или как некоторые мстительные духи мёртвых, забывших о себе практически всё попросту вцеплялись в душу живущего и терзали её, вызывая страх наяву. Были и другие создания использующие вампиризм. Мастер как-то рассказывал о нежити, которая пила кровь или жрала мясо живущих, поглощая тем самым жизненную силу живущего, его преобразованную энергию. Словно внешнее пищеварение у паука.
"одни атакуют душу, вторым нужна плоть, третьим нужна кровь. Интересно, что там в книге магии крови? Вампиры?"
В книге некромантии же, описывались различные виды нежити Некрополя. Скелеты и зомби начинали довольно скромный список, а завершали его мумии и личи, могущественные разумные, которые, однако, не были похожи на Смотрителя и Мастера от слова "совсем". Мумия, как гласила справка, представляла собой труп с остановленными жизненными процессами в теле и поддерживающая свою не-жизнь через ритуал реювинации, посещения точки фокусирования энергии, либо собираемой инженерным сооружением в виде пирамиды из окружающего пространства, либо приносимой в виде даров жрецами мумий. От этого абзаца Хартблид вскинул брови, получалось что сила веры может питать не только богов. Дайкатана в общем-то была косвенным подтверждением этого тезиса. Что до лича, то в книге не описывался обряд его создания, зато намёки на него были в книге демонолога — лич выдёргивал свою душу из тела и помещал в филактерию, которой требовалось время от времени скармливать чужие души дабы
