ведьма улыбнулась. Зло может многое, подумала она. Но оно ограничено самим собой, своими способностями. А люди — такие, как Камышев — могут все, что не запрещено законами физики. Как все-таки жаль, что они не могут быть вместе… Кому-то придется остаться и задержать вставшую на их след тварь. Или, может?.. Девушка тряхнула головой, отгоняя мысли о том, что не зря они тащили журналиста — им было бы выгоднее всего пожертвовать.
— Добавь жару! Сможешь? — она задала этот вопрос Камышеву, заранее зная, что любая знакомая ей ведунья просто сказала бы «нет». Но они и огонь в разломе никогда бы не смогли зажечь.
Вика так и стояла с застывшей улыбкой, не смея даже поверить, что Камышев скажет «да». И он не сказал… Не стал тратить время. Просто улыбнулся в ответ. А потом они с Апшилавой бережно положили журналиста и, ничуть не боясь сгореть, помогли упасть накренившейся балке. И вместе с ней на Гальперина, уже почти полностью переродившегося в охотника, рухнул, придавив его, потолок. Тварь вопила, пытаясь выбраться, но завал крепко держал его.
Теперь у них получится уйти вместе. Вика не могла поверить, что все оказалось так просто. Впрочем, так порой и бывает, когда с нерешаемыми задачами сталкиваются те, кто не знают, что они нерешаемые.
Подхватив Лапина, Валерий с Эдиком из последних сил рванули к спасительному провалу, скрытому светящимся белым туманом. Камышев пропустил вперед Апшилаву, держащего на плечах журналиста, затем ее, Вику, и только потом сам шагнул в переход. Она помогла ему выбраться на той стороне, где тоже уже бушевало пламя. Ладонью погладила по лицу, покрытому копотью. И, пока он ничего не успел сказать, мягко поцеловала в губы.
— Говорят, если это сделать на границе миров, то люди друг друга потом не вспомнят, — сказала Вика, с грустной улыбкой глядя, как мутнеют глаза напротив. Теперь Камышев уже точно ничего не услышит и все забудет. — Во всяком случае пока снова ее не пересекут… Не хочу, чтобы воспоминания обо мне мучили тебя еще раз. Просто живи.
Девушка повторила последнюю фразу, словно боясь, что в первый раз не сработает. А потом, не переставая смотреть на замершего Валерия, слегка прикоснулась ко лбу Апшилавы. В следующий миг все вокруг завихрилось искрами, и потерявшие сознание следователи уже не увидели, как из горящего флигеля прочь несется черная кошка.
* * *
В заколоченном флигеле детского дома было жарко и дымно. В окна, закрытые грубыми толстыми досками, проникал неверный оранжевый свет, словно танцующий. Что-то оглушительно гремело и трещало, будто ломали стену. Валерий очнулся, закашлялся, покрутил головой — Эдик по-прежнему был рядом. Он, видимо, тоже надышался дыма и отключился, а теперь приходил в себя.
— Горим! — воскликнул курчавый следователь. — И когда успело-то? Мы что, вырубились?
— Похоже на то, — ответил, хрипя, Камышев. — Где Лапин?
Он осторожно, чтобы не упасть в провал, поднялся на ноги и увидел лежащего ничком журналиста, которого поначалу не заметил из-за густого дыма. Валерий помог Эдику встать, повернулся, словно ища кого-то глазами, но потом спохватился — сюда они полезли с Апшилавой вдвоем, Круглов должен оставаться за старшего в детском доме. Лапин тоже здесь, с ними, они нашли его без сознания, но живого. И теперь нужно вытащить его наружу, пока здесь не стало по-настоящему жарко, как в крематории…
Раздался еще более оглушительный треск, затем с грохотом упала тяжелая дверь. Та самая, которая была заколочена толстыми досками — ее выломали милиционеры, которые теперь пристально вглядывались в задымленный коридор флигеля.
— Есть кто живой? — крикнул один из них, на пару секунд убрав ладонь от лица, и закашлялся.
— Есть! — хором ответили Камышев с Апшилавой и потащили Лапина к спасительному пролому.
Коллеги приняли из их рук журналиста, помогли выбраться им самим. В коридоре, ведущем в главный холл, было менее дымно, но дыхание все равно перехватывало. Камышев обернулся в зияющий пролом двери в западный флигель, и на миг ему показалось, будто в густых клубах сверкнули зеленые огоньки. Он тряхнул головой, и наваждение тут же пропало.
— Что случилось? — спросил он у одного из милиционеров, с которыми они теперь бежали к выходу.
— Замкнуло проводку! — ответил тот. — Пожарные уже едут!
Словно в тумане Камышев видел, как из кабинетов и спальных комнат другие милиционеры выносят на руках детей, воспитанники постарше и преподаватели помогали им. Тяжелую входную дверь тоже выломали, через нее вытаскивали пострадавших. Валерий с Эдиком, передав Лапина людям в белых халатах, не сговариваясь, вернулись в здание. На фоне криков и треска огня тревожно гудели сирены приближающихся пожарных машин и карет «скорой помощи».
Калининский следователь ворвался в очередную задымленную комнату, закашлялся, закрыл рот рукавом. Плевать, по какой причине начался пожар и связан ли он с их расследованием. Сейчас главное было спасти детей и взрослых.
Чтобы больше никто не погиб.
* * *
Валерий сидел на земле, тяжело дыша. Огнем, охватившим детский дом, занялись примчавшиеся пожарные, попросив всех остальных не мешаться. Сразу несколько рукавов были направлены на пылающее здание, звенели выбитые тугими струями стекла, дым на глазах густел.
Насколько он успел выяснить, выбрались из горящего здания не все — среди спасенных не было директора Гальперина, его помощницы Ираиды Петровны и еще нескольких преподавателей. Почти всех остальных увезли на «скорых», но, кажется, их жизням ничего не угрожало. Борис Лапин, которого они с Эдиком нашли в подвале в бессознательном состоянии, пришел в себя и сейчас сидел рядом с Камышевым. Ехать в больницу он наотрез отказался.
— Куда же вас потянуло, Борис, в одиночку? — наконец, спросил калининский следователь, повернувшись к журналисту.
— Издержки профессии, — закашлявшись, пожал плечами Лапин. — Хотелось самому все узнать и как можно скорей. Долго я провалялся?
— Судя по всему, целую ночь, — ответил Валерий.
Борис присвистнул и ничего не сказал. К ним подошел Апшилава, присел на корточки, потом, подумав, махнул рукой и тоже разместился прямо на пожухлой и мокрой сентябрьской траве.
— Когда Волков приехал, тут уже полыхало, — сказал он, глядя на работающих пожарных. — Он требует нас с тобой на доклад. Минут через пять.
— Конечно, — кивнул Валерий. — Вот только докладывать-то особо нечего. Полезли в подвал, нашли Лапина, и тут замкнуло проводку.
Мимо них, ничуть не боясь бушующего неподалеку пожара, прошлась зеленоглазая кошка. В голове Камышева пронеслись какие-то бессвязные мысли — вроде бы в горящем флигеле с ними была какая-то девушка, они почему-то убегали оттуда, скрываясь от черной «Волги»… Валерий с силой затряс головой, отгоняя видение. Похоже, он все-таки сильно надышался дыма,
