Читаем без скачивания Чумные псы - Ричард Адамс

«Нервная какая-то, – подумал Шустрик. – Хуже моего. Если я не сумею остановить ее, то, боюсь, придется догонять. Наверное, она тоже сбежала от белохалатников, и те нагнали на нее страху. Надеюсь, она не совсем свихнулась, а иначе – еще одна лишняя пасть. По крайней мере, мне ее нечего бояться. Хорошо, что Рафа тут нет, не то он напугал бы ее до полусмерти».

Разбрызгивая воду, Шустрик перебрался через ручей Гленриддинг и побежал вверх по Красноозерному ручью вслед за собакой. Время от времени он видел, как она мелькала в папоротнике, но сколько ни тыкал нос в набухшую дождевой влагой землю, не мог уловить ни малейшего запаха.

«Занятно! – подумал Шустрик. – Нечто сверхъестественное! Ведь она совсем близко. Хозяин бросал мне мячик ничуть не дальше. – Он еще раз принюхался. – Странно все это».

В эту минуту, обойдя валун, Шустрик вновь увидел собаку футах в тридцати от себя. Оказалось, что она даже больше Шустрика, ее грубая бурая шерсть была как бы расчесана лапами папоротника, в зарослях которого она пробиралась.

«Очень странно! – подумал Шустрик. – Она ведь не убегает от меня, это ясно. Идет еле-еле. Только мне почему-то никак ее не догнать. И куда подевался ее запах? Эх, песья башка, кажется, понял! Надо же! Должно быть, белохалатники сделали с ней, как и со мной, нечто такое, из-за чего ее запах исчез. Вот бедняжка, несладко ей придется! Как тут скажешь, где ты был, как приманишь другую собаку, как оставишь свои метки? Вот же свиньи! Жестокие, грязные свиньи! Прав был Джимджем. Что бы там дальше со мной ни случилось, я рад, что вырвался оттуда. Только видеть бы мне нормально, опять эта мышка… Не болтай ты хвостом у меня перед глазами! Ох, вот она, вижу наконец!»

Шустрик перепрыгнул через канаву и побежал вверх по ручью. Время от времени он окликал собаку, но не слышал никакого ответа.

«Надеюсь, Раф еще не вернулся, – подумал он. – Он будет беспокоиться и, чего доброго, отправится искать меня. Впрочем, он может пойти по моему следу. Он пахнет ничуть не слабее, чем керосинщик, который приходил к нам домой. Теперь ясно, куда она направляется. Мы совсем рядом с тем большим баком, который так не понравился Рафу, – мы видели его внизу, когда я пел песенку для луны, а потом нашел пакет с картофельными чипсами. Ой-ой-ой, далеко же я забрался! А вон там белое облако в балке – наверное, уже снег. Охо-хонюшки, сколько всего сразу! И все ж, не иначе как она чокнутая. Надо же, завести меня в такую даль и не сказать ни слова».

Когда собака выбежала на унылую пустошь подле того места, где ручей вытекал из Красного озера, Шустрик с опаской поглядывал на высящиеся вокруг огромные скалы. Он оказался в глухом ущелье, почти отвесные стены которого там и сям были испещрены пятнами старого снега. Перед Шустриком лежала глубокая пропасть восточной стены Хелвеллина, которая, изгибаясь, шла с юга к черневшему на лунном небе щербатому силуэту Голенастого склона. Внизу безмолвно лежало озеро, тихое и серое, словно кладбищенское надгробье. Вдалеке плеснула рыба, и Шустрик по-кошачьи нервно дернулся, причем не только оттого, что рыба плещется ночью, хотя всячески старался убедить себя, что именно в этом кроется причина его испуга.

Не без дурных предчувствий Шустрик стоял на берегу озера, одолеваемый сильным желанием повернуть назад. Ему было неуютно в этих пустынных скалах, и с каждой минутой незнакомая собака волновала его все меньше. Если она нормальная, то отчего ведет себя так по-дурацки? Да и у него самого вновь появилось ощущение «стеклянных ног», как это уже было с ним на Голой горе.

«А вдруг мне опять станет дурно? – подумал он. – Ну уж тогда я от Рафа ни на шаг. Хватит с меня смуглых незнакомцев с ружьями! Бедняга! Я не хотел убивать его. И на нее не хочу накликать беду. Пойду-ка я назад».

– Ты просто морочишь мне голову! – крикнул он, повернулся и побежал обратно, вниз по ручью. Но он ничего не мог поделать со своим любопытством, которое пробудила в нем эта скрывающаяся в папоротниках таинственная незнакомка! Он остановился под обросшей лишаем низкой скалой, долго лакал воду, после чего снова крикнул: – Я ухожу! Слышишь?

– Слышу. – Ответ прозвучал, словно эхо, в двух шагах сзади.

Шустрик подскочил на месте и обернулся. Незнакомка стояла совсем рядом. Задрав заднюю лапу, она почесала за ухом, после чего, поскольку она была собакой большего размера, подошла к Шустрику и обнюхала его. Тот стоял, замерев. Нос ее показался ему ледяным и до странности сухим.

«Все верно, – подумал Шустрик. – У нее отняли запах. Вот подлецы! Все-то им позволено, белохалатникам!»

– Что ты здесь делаешь? – спросил Шустрик, когда собака кончила обнюхивать его и села рядом.

– Сторожу.

«Что? – подумал он. Ответ заполз ему в голову, словно некий звуковой туман. – Надо бы собраться с мыслями, а то она подумает, что я дурнее, чем есть на самом деле».

– Что? – спросил он. – Что ты сказала?

– Сторожу.

– Что сторожишь? Собака ничего не ответила.

– Прости, – извинился Шустрик. – Не подумай плохого, но мне кажется, мы оба примерно в одном положении. Я тоже сбежал от белохалатников, но они вскрыли мне голову, видишь, я не всегда хорошо слышу, да и смотреть не могу прямо. Мне очень жаль, что они отняли у тебя…

Тут он запнулся. Лишь теперь ему пришло в голову, что этот его товарищ по несчастью, быть может, не желает, чтобы ему напоминали о том, что его лишили средств общения, выражения страха, агрессии, приязни и почти всего прочего.

«Считай, что ослепили, – зло подумал Шустрик. – Грязные скоты!»

– Видишь ли, до сих пор я просто не встречал собак вроде тебя. Дай-ка я поню… то есть дай-ка я погляжу на тебя. Ой, мамочка, они морили тебя голодом! Или это здесь ты так отощала? Ты что, не можешь найти еду?

И снова собака ничего не ответила. Она и впрямь была страшно тощей. Ребра так и выпирали наружу, глаза запали столь глубоко, что глядели, казалось, из самой глубины черепа.

– Пойдем со мной, милая, – предложил Шустрик. – Что с тобой? Ты, наверное, думаешь, что я все равно ничем не могу тебе помочь. Но раз уж ты завела меня в такую даль, отчего молчишь? Что с тобой стряслось – ну, я имею в виду, кроме того, что и так понятно?

Внезапно ощутив дурноту, Шустрик осел на мох. А когда жужжанье у него в голове немного утихло, он услышал, как собака говорит:

– …мой хозяин, поэтому я и осталась тут.

– У тебя был хозяин? – спросил Шустрик. – У меня тоже был, а вот у Рафа, товарища моего, никогда не было хозяина. Впрочем, быть может, в конечном итоге так оно и лучше…

Медленно, как бы через силу, собака повернулась и пошла прочь.

– Ты уходишь? Быть может…

Помимо чудовищной худобы, было в поведении этой собаки, да и в самом ее появлении, нечто столь жуткое, что Шустрика вновь охватили дурные предчувствия.