Гостиница уже просыпалась. Возле дежурного администратора стояло несколько человек, оформлявших документы, и Дорохов проскользнул мимо Нины Николаевны незамеченным. У себя в номере полковник, быстро раздевшись, выключил репродуктор, который должен был вот-вот заговорить, и, улегшись в постель, мгновенно заснул.
* * *
Второе утро в городском отделе для Дорохова началось с сюрприза. Только он достал из сейфа дело и стал читать протокол осмотра места происшествия, где описывалось содержимое карманов Славина, как вошел капитан Киселев. Сегодня он был в обычном для лета сером костюме и лимонного цвета тенниске. Поздоровавшись с Дороховым, с интересом взглянул на документы, которые тот штудировал, и, не скрывая удовольствия, вынул из папки несколько исписанных страниц и положил их на стол.
— Бросьте вы, Александр Дмитриевич, перечитывать эти материалы, там все ясно, все известно, а вот эти протокольчики почитайте. Я еще вчера хотел вам доложить. В дружину звонил, говорят — ушли. Позвонил в гостиницу, говорят — не появлялся. Ну, думаю, загулял наш москвич, — по-свойски начал капитан.
Дорохов хотел оборвать Киселева, но, увидев его довольное лицо, подумал: не стоит портить человеку хорошее настроение, тем более с утра. Он молча взял документы. Это были показания свидетелей. Первым был допрошен слесарь завода Воронин Борис, девятнадцати лет, не судимый, не женатый, и т. д. Воронин рассказывал:
«3 августа этого года я вместе со своим приятелем Капустиным Левой пошел в кино. Посмотрели иностранный фильм «Бей первый, Фредди». По окончании сеанса вместе с остальными зрителями стали выходить на улицу. В толкучке как-то случилось так, что какая-то девушка споткнулась о мою ногу и упала. Я стал ее поднимать, но к нам подошли дружинники, несколько раз ударили меня и Капустина, скрутили нам руки и отвели в штаб. Особенно нахально вел себя дружинник в очках. Фамилию его я не знаю, но, если нужно, смогу узнать. При мне другие дружинники назвали его Олегом. Этот дружинник сбил Капустина с ног, а меня схватил за руку и вывернул ее так, что она болит до сих пор. Сначала нас привели в штаб, потом отправили в милицию, а утром народный суд мне и Капустину дал но 15 суток за мелкое хулиганство. Еще раньше Капустин мне рассказывал, что среди дружинников есть несколько человек, которых нужно опасаться. Кудрявцева из общежития, он гирями занимается, и одного очкарика». Слово было зачеркнуто. В самом низу страницы оговорено исправление: «Зачеркнутое «очкарик» не читать».
«Ну и ну!» — подумал Дорохов.
— Кто допрашивал? — спросил он у Киселева.
— Сам, товарищ полковник.
Дорохов стал читать дальше: «Дружинника, который носит очки, следует также опасаться. Он неоднократно бил наших ребят, есть и еще несколько таких в дружине, которые действуют кулаками…» Дальше шла служебная фраза: «Протокол записан правильно», и подпись Воронина. Следующий протокол зафиксировал показания Льва Капустина. В анкетной части сообщалось, что ему 17 лет 9 месяцев 8 дней, он работает учеником на заводе. Судим два раза за кражи. Показания Капустина были несколько подробнее:
«Дружинника в очках, Лаврова, я знаю почти полгода. Он меня просто ненавидит. Где бы я ни появился, он ко мне все время придирается. Несколько раз прогонял из сквера, из Дворца культуры. Мало того, он сказал и другим дружинникам, чтобы и те меня задерживали и приводили к себе в штаб. Вызывали мою бабушку с дедом. Лавров при всяком удобном случае бил ребят. 3 августа он пристал ко мне и к моему приятелю Воронину за то, что мы нечаянно толкнули девушку. Бориса Лавров ударил, а меня, когда я хотел заступиться, отбросил в сторону. Я отлетел на несколько метров, упал и сильно расшибся. Потом мы же оказались и виноватыми, привели в суд и дали нам по пятнадцать суток…»
Дорохов закурил, пододвинул сигареты Киселеву.
— Значит, все это произошло за три дня до убийства Славина?
— Точно!
— Как разыскали этих свидетелей?
— Они сами попросились ко мне на прием и дали показания.
Они сидят тут у нас. Отбывают наказание за мелкое хулиганство.
— Понятно.
— Вот видите, Александр Дмитриевич, Лавров-то рукоприкладством давно занимается. Поискать, — наверное, найдутся и еще такие же случаи. На их фоне убийство Славина будет выглядеть совсем иначе.
Но Дорохов не обратил внимания на рассуждения Киселева. Он снова вернулся к протоколу осмотра, который читал, и спросил:
— Скажите, Захар Яковлевич, вы не знаете, всё ли записали в протокол, что обнаружили в карманах Славина?
Киселев удивленно пожал плечами:
— Конечно, все. Я сам был на месте.
— А где одежда Славина?
— Вернули матери. Всё вернули, что было у парикмахера. Да вы посмотрите, в деле должна быть расписка.
Дорохов полистал страницы, отыскал расписку, написанную корявыми, дрожащими строчками, прочел ее и предложил:
— Давайте съездим с вами на квартиру Славина.
— Тут нечего ехать. Это совсем рядом. В квартире я у них не был, но дом знаю. У нас тут все близко. А что вы там хотите найти?
— Ничего особенного. Хочу посмотреть… Поговорить…
Киселев решил взять со стола показания Капустина и Воронина, но Дорохов попросил:
— Оставьте. Еще разок прочту.
В кабинет вошел Козленков. Он поздоровался и скромно остановился у письменного стола.
Дорохов встал.
— Пришли? Вот и отлично! Доброе утро. У меня к вам просьба: пока мы с Киселевым сходим к матери Славина, познакомьтесь с этими показаниями и соберите все данные об этих ребятах.
Козленков взглянул на протоколы и не сдержал удивления:
— Я их обоих знаю, товарищ полковник!
— Еще лучше. Но все-таки поинтересуйтесь поподробнее. Мне хотелось бы иметь о них самые свежие данные.
* * *
Славины жили в обычном пятиэтажном доме в микрорайоне, который ничем не отличался от многих ему подобных, если бы не обилие зелени. Нет, здесь росли не тополя и липы. Дома окружал настоящий фруктовый сад. Было как-то удивительно, что кругом на ветках висели самые настоящие яблоки, крупные, наливающиеся солнцем. Одни розовели, другие желтыми пятнами проглядывали сквозь листву. Плоды оттягивали ветки и, конечно, были соблазном для детворы. Киселев заметил удивление полковника и начал рассказывать:
— Тем жильцам, что получили квартиры на первых этажах, выделили под окнами крохотные участки земли вместо балконов. Ну, а у нас заместитель председателя исполкома мастер на всякие благоустройства. Собрал всех первоэтажников, помог достать саженцы, консультации разные организовал. И вот результат. — Киселев остановился, указал на деревья, росшие между спортивных площадок: — А вот те, видите — поменьше, они моложе. Это уже увлечение обладателей балконов. Они тут каждый метр свободный деревьями и кустарниками засадили. Сначала беда с мальчишками была, а потом и те увлеклись, всяких кормушек птицам понастроили. У нас в городе таких вот жилых секторов несколько, и знаете, я наблюдал, что здесь меньше хулиганства, меньше пьянок. Поначалу были ссоры из-за деревьев и урожая, но и те теперь прекратились. Мне думается, что садоводство, вот даже и такое, очень доброе дело. Тянет людей к земле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
