Через полчаса в порт пришли мои воины с вещами и лодочным мотором. Четверым воинам я приказал спрятать тюк с метателем в трюме баркаса и сторожить его как зеницу ока, остальные занялись наведением порядка на борту. С рассветом все приготовления закончились, баркас был прибран и вычищен. Осмотрев покупку при свете дня, я пришел к выводу, что можно отправляться. Я велел бойцам купить плотницкие инструменты и несколько досок, чтобы сделать площадку для крепления мотора, и запастись продуктами на неделю. Затем мы вместе с Арчером направились к портовому начальству за разрешением на выход в море. Тузик рвался сопровождать меня, поэтому пришлось насильно загонять его на баркас.
В управлении порта нас встретил заспанный офицер и сразу послал к черту, но десять минут уговоров и двадцать империалов решили вопрос в нашу пользу с единственным условием — выметаться из порта сейчас же, пока не пришла смена. Мы сразу побежали к башне охраны и отдали документы дежурному десятнику. Здесь началась та же волынка с вымоганием денег, и мой кошелек опустел еще на пять империалов, зато цепь, перегораживающая выход из порта, со скрежетом начала опускаться в воду.
Башни Карса остались далеко за кормой, и можно было сушить весла и устанавливать мотор. Пока воины гребли в открытое море, я с помощью Арчера сколотил на корме баркаса площадку, на которой установил лодочный мотор, и включил рукоятку реостата. На море стоял штиль, ветра практически не было, и корабль набрал приличную скорость. Бурун от форштевня поднимался почти на метр, и мой имидж начал неуклонно повышаться. О подобных чудесах хуманы даже не слышали, и потрепанный баркас превратился для них в подарок богов. Арчер же стал на голову короче и постоянно почесывал задницу в преддверии будущей порки.
На горизонте несколько раз появлялись корабли, но они не приближались к нам на опасную дистанцию. Постепенно экипаж привык к техническому прогрессу, и мне удалось посадить к рулю перепуганного Арчера. Примерно через полчаса начальник разведки освоился и с гордо поднятой головой вел корабль к далекому Теребу. Экипаж готовил еду, чинил такелаж и наблюдал за горизонтом. Я достал из трюма метатель и занялся чисткой и смазкой его механизма. После того как метатель был подготовлен к бою, я занялся установкой на носу баркаса опорной треноги для него. Тренога была изготовлена еще в подземелье Шателье, значительно облегчая стрельбу из метателя и гася отдачу. После обеда я проинструктировал Арчера и лег спать в каюте, строго приказав разбудить при малейших проблемах с мотором или других неприятностях. Подушкой мне, как всегда, служил Тузик — тепло, мягко и полная безопасность.
Меня разбудила небольшая качка и удары волн в борт корабля. Солнце уже садилось в море, и скоро должно было стемнеть. Я поужинал и сменил Арчера. Хуман был горд собственными успехами в кораблевождении и хотел остаться у руля, но я прогнал его спать.
В море темнеет быстро, через полчаса небо усыпали звезды, и я перешел на магическое зрение. Тишину нарушал только ровный гул мотора и удары волн в форштевень баркаса. На палубе вповалку спала моя команда, измученная тяготами прошедших дней, даже часовой на носу баркаса тихо похрапывал, уткнувшись головой в свернутый парус. Я не стал его будить, понимая, что только смертельная усталость заставила его нарушить дисциплину.
Перевалило за полночь, кругом до самого горизонта не было видно ни одной человеческой ауры и признаков магической деятельности. Это на суше в лесу и горах все магическое пространство забито аурами деревьев и животных, в городах и поселках — аурами людей. Повсеместно есть экранирующие ауру препятствия и помехи. В море условия были идеальными. Я попробовал выйти из своего тела в астрал и подняться над кораблем. За последнее время я делал это очень редко, потому что постоянно находился в подземельях или в присутствии множества посторонних людей. В начале своего пути я беззаботно порхал в небесах, поднимаясь даже до потоков Силы, проходящих над Геоном, и не подозревал, что играю со смертью. Однако после двух неудачных попыток выйти в астрал в подземелье и возле источника Силы, запитывающего устройство для зарядки камней, стал относиться к этой процедуре с опаской. В подземелье я едва не погиб, потеряв из виду свое материальное тело, а попытка выхода возле источника Силы наверняка оставила бы меня седым, не будь я лысым, как коленка. Поток Силы едва не засосал мое астральное тело, и у меня до сих пор мороз по коже пробегает при воспоминании об этом происшествии.
Осмотр поверхности моря с высоты птичьего полета почти ничего не дал, за горизонтом мне удалось разглядеть кромку далекого берега, а за кормой маленькую зеленую звездочку почти у самого горизонта. Я хотел уже возвращаться в свое бренное тело, но решил повнимательнее рассмотреть странную звезду. Неожиданно меня посетила догадка: звезда находилась не над горизонтом, а ниже его, прямо над водой моря. Мое астральное тело спустилось с небес и заняло обычное место.
— Подъем! — закричал я, поднимая на ноги спящую команду.
На палубе баркаса началась суета, и воины приготовились к бою. Ко мне подбежал Арчер и спросил:
— Что случилось, князь?
Это был первый случай, когда он назвал меня официальным титулом, значит, у него исчезли последние сомнения на мой счет. Я был признан Арчером главой клана, и признан безоговорочно, даже обычный его фривольный тон куда-то улетучился.
— Я, кажется, засек Киону, их корабль позади нас и правее, — ответил я и махнул рукой в направлении обнаруженной магической звездочки. — Дай команду готовиться к бою, все должны надеть доспехи и проверить оружие.
Арчер кивнул и начал подгонять экипаж, как заправский боцман. Я развернул баркас и направил его в сторону дракара Кионы. Через час мне уже не нужно было напрягаться, чтобы увидеть магическую ауру амулета ведьмы и мерцание магических девайсов магов. До противника оставалось не больше километра, и я, передав руль Арчеру, расчехлил метатель. Баркас шел наперерез курсу дракара. На корме корабля Кионы горел фонарь, и Арчер не мог сбиться с курса. Ауры магов располагались на корме, а магия амулета Кионы светилась возле мачты.
Нас заметили, когда до цели осталось не больше двухсот метров. На дракаре раздались тревожные крики, он начал менять курс. Я решил не медлить и поставил метатель на боевой взвод. Нос корабля полностью закрыл прицел, и пальцы сами нажали на спуск. Отдача ударила по ладоням, а затем грохот взрыва заложил уши. Нос дракара исчез в яркой вспышке. Разорванное пополам судно исчезло в пучине за пару минут. Я приказал Арчеру лечь в дрейф в двухстах метрах от обломков дракара. После взрыва файербола возникли астральные возмущения, и мне не удавалось провести магическое сканирование пространства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
