Не удержавшись, я брезгливо ткнула пальцем в одно из них.
— Это вино, — тут же проговорила Мара, от единственного, но очень зоркого глаза которой не прошло мимо мое движение.
— Вино? — удивленно переспросила Нея, которая, естественно, тоже поспешила ко мне, едва поставив чугунок на стол. — Домашняя брага, что ли?
— Не совсем. — По тонким морщинистым губам старухи промелькнула слабая мечтательная улыбка.
Спустя миг на топчан опустились и две изящные туфельки на высоких каблучках.
— И это твое, — добавила Мара. Задумчиво почесала подбородок, густо покрытый белесыми длинными волосками, добавив: — До сих пор гадаю, как ты себе ноги не переломала в лесу на таких ходулях. От города до нашей глухомани ой как прилично идти. Не один день бы добиралась, все ноги себе стесала бы. Соседнее село, конечно, покрупнее нашей деревушки. Но и там такая обувь не в ходу. Может, из кареты тебя выбросили? Но нет, земля после дождя раскислая была, я бы следы увидала. Загадка да и только!
Я взяла в руки одну туфельку. Зачем-то примерила ее к ноге. По размеру точно моя.
…Перестук каблуков по темным извилистым коридорам замка, где царит вечный сумрак. Шелест шелкового платья, когда я спешу из кабинета отца…
Я согнулась в сухом рвотном позыве. В глазницы словно вонзилась раскаленная игла. Виски заломило такой болью, что меня чуть не вывернуло наизнанку — благо что поужинать мы еще не успели, а времени с обеда миновало прилично.
— Сейчас, сейчас, милая…
Из-за гулкого пульса, набатом отдававшегося в моих ушах, я едва слышала взволнованный голос знахарки. Кто-то подхватил меня под руку. Наверное, очнулась Нея, вряд ли бы у Мары хватило сил поднять меня с пола. Я послушно позволила уложить себя на топчан. От боли я ничего не видела перед собой.
— Отдохни, милая…
Пахнуло горьким запахом полыни. Мара ловко разжала мои зубы, сцепленные намертво.
Я едва не подавилась, когда она влила мне прямо в горло какого-то едкого отвара. Закашлялась, но все-таки сделала несколько глотков, ощущая, как от снадобья унимается боль. Она не ушла полностью, лишь притаилась на дне глазниц.
— Слишком рано я тебе платье показала, — услышала я последнюю фразу знахарки, в которой прозвучало нескрываемое огорчение. — Обождать надо было еще.
И я заснула.
* * *
Я стояла в незнакомом месте. Тьма струилась вокруг меня, подобно воде. Спокойной, холодной воде, в которую так и тянуло опустить пылающую внутренним огнем голову.
— Я терпелив.
Этот голос был мне уже знаком. Он вползал в мои уши, подобно шипению ядовитой змеи, которая уже приготовилась к смертоносному броску. Но, удивительное дело, я не ощущала опасности. Напротив, в тоне того, кто скрывался во мраке, чувствовалась радость. Так, наверное, говорят с расплакавшимся ребенком. Ласково, мягко, лишь бы не усугубить неосторожным словом почти улегшуюся истерику.
— Я так долго ждал, так долго искал тебя.
Что-то невесомо погладило меня по волосам. Но, когда я обернулась — за спиной никого не было, как будто мне просто почудилось прикосновение.
— Где ты? — Вопрос прозвучал неожиданно настойчиво и властно. — Дай мне хотя бы одну подсказку! Я ведь чувствую, что ты в беде. Я приду. Я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило. Где мне искать?
«Где ты»…
Я едва не рассмеялась от этого вопроса. Только в моем смехе не было веселья, одна горечь. Если бы я знала ответ! Заброшенная глухая деревня посреди утопающего в снегах леса. Покосившаяся от времен лачуга знахарки. Вот и все, что я знаю о том месте, где очутилась.
За несколько зимних месяцев, что я провела здесь, Мара ни разу не выпускала меня за пределы своего двора, очерченного кое-где повалившимся забором. Да я и сама не особенно стремилась к этому. Дырявая изношенная обувь как-то не располагала к долгим прогулкам. Нет, Мара не боялась, что на меня нападут или причинят какой-либо вред. Деревня состояла всего из пары десятков домов, где все прекрасно знали о загадочной гостье, потерявшей память. Как я давно убедилась, та же Нея совершенно не умела держать язык за зубами. Просто знахарка опасалась, что силы в самый неожиданный момент оставят меня или же я вновь потеряю сознание от невыносимой головной боли. Благо если она хватится сразу, заметив мое отсутствие. А если я пролежу на снегу час-другой, пока знахарка не поймет, что меня нет слишком долго? На таком морозе это ничем хорошим не завершится.
— Ты потеряла память.
Это не прозвучало как вопрос — скорее, как утверждение. Но я на всякий случай кивнула. И лишь потом задумалась, почему загадочный собеседник с такой легкостью читает мои мысли. Впрочем, это ведь сон. Во сне возможны любые чудеса.
— Это многое объясняет.
Мой невидимый собеседник продолжал говорить ровно и спокойно. Но мне почему-то стало не просто не по себе, а очень и очень страшно.
— Я разберусь с этим, — пообещал таинственный мужчина. — А затем приду за тобой.
По спине пробежал ледяной холодок. Я с огромным удовольствием рванула бы куда подальше. Однако куда убежать из собственного сна?..
Но ткань загадочного небытия, так пугающе похожего на реальность, уже начала расползаться. И я пришла в себя.
Резко распахнула глаза и с немалым удовольствием лицезрела жалкую обстановку знакомой лачуги.
По всей видимости, я пробыла без сознания достаточно долго, потому что теперь за маленьким окошком, затянутым тусклой слюдой, было темно. Около топчана едва мерцала почти догоревшая лучина. А прямо на полу сладко прикорнула Нея, руки и голову положив на мое одеяло.
Я ласково погладила девушку по голове, невольно тронутая такой заботой. Видимо, она не ушла домой, оставалась рядом со мной в ожидании, когда я приду в себя. И случайно задремала.
— Очнулась? — раздался кряхтящий голос знахарки из самого дальнего и темного угла избы, где совсем рядом с печкой были грудой навалены шкуры всевозможных животных, выполняющих роль ее постели.
Помнится, когда я более-менее пришла в себя, то все пыталась уступить Маре свой топчан. Все-таки негоже моей благодетельнице в столь преклонных годах спать на полу. Но Мара даже думать мне об этом запретила. Мол, ее старым костям будет полезно полежать на твердом. К тому же здесь ее будет греть раскаленный бок печи. Знахарка и слушать не хотела никаких моих возражений, поэтому скрепя сердце мне пришлось уступить.
— Я так благодарна вам, — тихо проговорила я. — Очень благодарна! За все, что вы и Нея делаете для меня. Если только когда-нибудь я смогу отблагодарить вас…
— Я хочу умереть, — перебил меня неожиданно твердый голос знахарки. — Понятия не имею, где блуждает твоя душа во сне. Но знаю, тот, с кем ты встречаешься там, за гранью реальности, может это устроить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
