Марика подняла голову и посмотрела мимо Седрика – в горевший очаг. Несмотря на то, что зима уже давно минулась, а поздняя весна вот-вот должна была перейти в лето, дни и ночи в Веллии по-прежнему стояли прохладные.
Де-принц смазал на псе последнюю проплешину и отставил горшок.
- Лекарь сказал, что тебе не полезно столько сидеть, - предпринял он еще одну попытку разговорить жену, которая сегодня отчего-то пребывала особенно не в духе. – Иди, полежи со мной.
Он призывно похлопал ладонью по их широкому супружескому ложу. Марика оторвалась от созерцания потрескивавших поленьев и, наконец, соизволила разомкнуть губы.
- Пока там пес, я не лягу.
Седрик посмотрел в поблескивавшие зрачки Черного.
- Он мой друг. Теперь и твой друг тоже, - вступился он за верного четвероногого товарища, чудом пережившего ночной визит Инквизиторов. – Что тебе не нравится?
- Блохи, - речи Марики, в отличие от речей самого Серика, были коротки. Де-принц покосился на постель и после некоторого раздумья вынужден был признать правоту жены. Отправив Черного на пол, он принялся стряхивать паразитов с покрывала.
- Блохи и блохи, - закончив, примирительно пробормотал он. – Они кусают не так злобно, как клопы. Тьма бы побрала ваше романское пристрастие к излишней чистоте.
- Доказано – блохи переносят чуму, - Марика вновь чему-то болезненно поморщилась.
Седрик пожал плечами.
- Когда в последний раз в империи случалась чума?
- Оттого и не случалась, что… - юная женщина помедлила, меняя положение в кресле. – Что указами императора вам, веллам, велено совершать омовение хотя бы раз в неделю. И ты вымой руки после пса.
Не споря, Седрик поднялся и прошествовал к мисе с водой, что с появлением в его спальне романской жены заняла свое постоянное место на дальнем столике.
- А все же, ты несправедлива к Черному, - продолжил он гнуть свое, возвращаясь на ложе. Постепенно вечерело, и де-принца отчего-то сегодня ранее обычного клонило ко сну. – Он – мой единственный и лучший друг. К тому же… ведь это он дважды помогал мне найти тебя.
Марика вновь оторвала взгляд от лежавшей перед ней книги.
- Он?
- Ну да, он, - обрадованный ее интересом, вновь заговорил де-принц. – Он всегда выручал меня в… некоторые наиболее значимые моменты моей жизни. Словно и не пес вовсе, а человек в песьем обличье. Да, дружище?
Он посмотрел на Черного. Тот положил морду на лапы и поводил собачьими бровями, словно прислушиваясь к разговору. Седрик хотел потрепать его по голове, но встретился глазами с женой и передумал.
- Помню, как я впервые нашел его… точнее… это он меня нашел. Мне было уже почти семнадцать и я готовился отбыть в Ром… на самом деле, я просто не хотел оставаться в Веллии. Я…
- Дагеддид, - жена поморщилась, опять переменяя положение и опираясь на один из подлокотников. – Короче. Ты… можешь рассказать много… интересного. Но… проклятье, учись говорить короче! Что ты как баба? А… сaenum!
Теперь уже Седрик покосился на нее. Но, верный данному зароку не перечить глубоко беременной подруге, пропустил последнее мимо ушей.
- В общем, он спас меня от рысемахи, когда я перед отъездом решился отправиться на охоту один, - де-принц еще раз с нажимом похлопал по постели рядом с собой. – И в тот день, когда я впервые увидел тебя… Мы долго гонялись за бандой Брюхатого, но они все ускользали. И, когда уже отчаялись, именно Черный напал на их след. А через бандитов вывел меня к тебе.
Проследив за гримасой на лице Марики, он ухмыльнулся.
- Ты сама просила покороче.
- А второй раз? – словно раздумывая над чем-то, переспросила жена. Теперь она смотрела не в огонь, не в книгу и даже не на Седрика, а на его собаку. Черный поднял голову, ответно глядя на нее.
- Второй раз, как и в первый, Черный вел меня, как по путеводной нити, - де-принц все-таки свесил руку с кровати, чтобы погладить пса. – Я и не думал возвращаться на то место… на то самое место. Тем, что нашел тебя снова, я тоже полностью обязан собаке. Это не я, а он тебя отыскал. И привел…
Жена не дослушала, сделав нетерпеливый жест.
- Значит, оба раза меня… вот проклятие, - Марика болезненно скривилась, хватаясь за бок. – Меня нашел не ты, а твой пес. О таких вещах… caenum… нужно говорить сразу!
Она резко поднялась. Но тут же качнулась вперед, опираясь о стол ладонями. Седрик вскочил тоже, готовый поддержать ее, но жена не стала задерживаться у стола. Несмотря на тяжеловесно колыхавшееся чрево, она решительными шагами пересекла комнату и, помедлив, упала на колени перед настороженно поднявшим уши псом.
- Что ты делаешь? – в изумлении спросил Седрик, глядя, как тонкие женские пальцы ощупывают собачью голову, которую он перед этим собственноручно измазал в вонючей целебной мази.
Марика не ответила. Она проводила по изгибам морды, раздвигала шерсть, трогала за ушами. Де-принц молча ждал окончания этого странного действа. Наконец, в очередной раз с силой прощупав надбровную дугу терпеливо сносившего издевательства Черного, юная романка нажала на что-то под песьей шкурой и вытащила округлую темную горошину. В первый миг Седрика показалось, что она поймала большого пузатого клеща.
- Что это? – медленно спросил он. Марика так же медленно пожала плечами.
- Самая жирная блоха, - на миг у нее перехватило дыхание и, поморщившись, она снова схватилась за низ живота, едва не выронив горошину. – Зато теперь твоя собака не будет водить тебя на веревке, как рогашёрста. Ни она, ни… Проклятье, нужно было догадаться сразу!
Повернувшись к Седрику спиной, она швырнула горошину в огонь.
В очаге полыхнуло. Пораженные этой внезапной вспышкой и пронзительным хрустом, с которым лопнул странный клещ, люди некоторое время сидели неподвижно. Потом де-принц опомнился. Он уже готов был вспылить и сурово потребовать объяснений, когда глядевшая гадливо и скорбно принцесса внезапно вскрикнула, припадая на руки.
- Проклятье, опять… - она с трудом разогнулась, отодвигаясь от Черного, который довольно флегматично отнесся к выковыриванию из него какой-то горошины и ее последующему уничтожению. – Дагеддид… помоги!
Седрик бросился к жене. С усилием приподняв ее на руки, он переложил потяжелевшее тело Марики на ложе. Лицо романки морщилось. На лбу выступили капли пота.
- Кажется… твой повар меня отравил, - она стиснула руку в кулак, другую вжимая в низ живота. – С обеда… не утихает. И… caenum… теперь как будто еще сильнее.
Не выдержав, она застонала, скорчившись на ложе. Готовый вскочить и рвануться за лекарем Седрик на несколько мгновений замер, в замешательстве глядя на стремительно расползавшееся под Марикой мокрое пятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
