Тот же самый вакеро, который принес Марию в дом, сколотил гроб. Лорен увела детей из комнаты, когда он пришел, чтобы переложить в него тело.
Оставшуюся часть дня Лорен и Елена пытались успокоить старших детей, пока Глория занималась близнецами. Наконец все дети были накормлены и уложены в постели, и женщины сели в гостиной, ожидая возвращения мужчин.
Солнце уже садилось, когда они услышали стук копыт и выбежали на крыльцо. В тусклом свете угасающего дня трудно было разглядеть лица всадников, но по мере их приближения каждая узнала своего мужа, и женщины вздохнули с облегчением.
Руди и Джеред устало спешились, бросив поводья вакеро, которые занялись измученными животными.
Глория молча спустилась со ступенек и обняла Руди. Он так крепко прижал ее к груди, будто пытался перелить в себя ее силы. Когда она подняла голову и посмотрела ему в лицо, он сказал:
– Ничего. Никаких следов.
Они вошли в дом, и мужчины рухнули в кресла. Глория и Лорен засуетились, накрывая стол. Еда все время сохранялась на маленьком огне, чтобы не остыла. Елена отправила в барак вакеро большой горшок ароматного рагу. Потом они с Карлосом ушли к себе.
Когда тарелка опустела, Руди вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула. Джеред посадил Лорен себе на колени и зарылся головой ей в грудь. Наконец Руди заговорил:
– Сначала мы отправились в их лагерь. Там никого не оказалось. Ни одного человека, только мусор, который они оставили. Весь день мы прочесывали холмы, осмотрели каждый куст, каждую расселину, каждую трещину и не нашли никаких следов.
Он помолчал, сделал глоток виски, который налила ему Глория, и продолжал:
– Мы наткнулись на одного арендатора, полубезумного старика. Он сказал, что видел Данкена и еще несколько человек на реке, чуть выше дороги на Фредериксбург. Он считает, что это было позавчера. Данкен разговаривал с каким-то расфуфыренным хлыщом.
– С Вандайвером? – спросила Глория, а Лорен затаила дыхание.
– Вероятно, – ответил Джеред.
Все замолчали, погруженные в свои мысли. Молчание прервал Руди:
– Я найду его. Проклятый убийца и сукин сын. Я его найду.
Жутко было слышать его ровный, безжизненный голос. Он поднял глаза на Глорию:
– Где она?
– В своей комнате.
Руди кивнул и уставился на пламя газового рожка.
– Один из ребят предложил съездить завтра утром в Пуэбло и привезти священника. Тогда мы ее похороним. – Он помолчал, потом добавил: – Сегодня я подумал, что она никогда бы не оправилась после утраты Бена. Со дня его смерти она ни минуты не была счастлива… Может быть… может быть… теперь она будет счастлива…
Его голос дрогнул. Глория бросилась к нему и, обняв, повела в спальню.
– Джеред, это немыслимо! Даже если бы вы их нашли, сколько жизней было бы потеряно, сколько добра уничтожено. Как ты можешь участвовать в этом?
– А у меня есть выбор? Попытайся встать на мое место.
До Лорен доносились возбужденные голоса спорящих мужчин. Обед был закончен, и братья вышли на галерею. Глория возилась с близнецами. Лорен читала в гостиной.
Прошла неделя со дня похорон Марии. Каждое утро Руди и Джеред выезжали со своими людьми на поиски Уэта Данкена. Каждый вечер они, разочарованные, возвращались домой, так и не найдя никаких следов углежогов. Смерть Марии потрясла их всех, включая и Джереда, но, к радости Лорен, он теперь всегда был тем Джередом, который приехал к ней в страшный снежный буран. Куда подевался вечно раздраженный, саркастичный человек, каким она помнила его по Коронадо. Теперь он каждую ночь спал с ней, был нежен и страстен, и они занимались любовью на широкой постели, где он спал с детства. Джеред рассказывал ей о своих планах построить собственный дом в Пекановой роще, о смерти своего друга Алекса на Кубе. Терзаемый воспоминаниями об ужасах и жестокостях войны, которые переживал каждый раз заново, он искал у нее утешения. За напускной бравадой Лорен научилась видеть настоящего Джереда и любила его именно таким. Ее любовь к мужу была яростной, страстной и в то же время какой-то материнской. Он был сильным, мужественным, упрямым и гордым мужчиной, однако Лорен знала, как он уязвим, и за это любила еще сильнее.
Лорен очень хотела разделить с ним плоды своей деятельности в Пуэбло. Пепе периодически привозил ей последние новости. Все шло хорошо. Два раза в неделю работала клиника. Строились и другие общественные здания, а весной строительство должно было расшириться. Нуждающимся раздавали теплую одежду. Пепе увозил с собой подробные инструкции дамскому благотворительному комитету и лично ею написанные благодарственные письма.
Ей хотелось рассказать Джереду обо всем этом, но она молчала, боясь расстроить его неприятными воспоминаниями. Ведь разговор непременно перейдет на строительство железной дороги, а тут уж не обойтись без упоминаний о Вандайверах. Но, по-видимому, эту тему поднял Руди.
– Знаю, что ты хочешь с этим покончить, Джеред, но ведь должна же быть другая возможность, – убеждал он.
– Не вижу никакой другой возможности. Я изучил все аспекты этого плана, и, если я его не выполню, все будет впустую.
– Все будет впустую, если ты его выполнишь, – упорствовал Руди.
На некоторое время воцарилось молчание. Лорен не двигалась. Значит, Джеред все еще не расстался с идеей спровоцировать мятеж в Пуэбло. Он продался Вандайверам и матери за железную дорогу.
– По крайней мере обещай мне, – спокойно сказал Руди, – что не сделаешь ничего, не предупредив меня. Я подумаю, что тут можно предпринять.
– Ладно, Руди, обещаю. Но не знаю, как долго смогу их сдерживать. Они уже приготовились действовать. По первому их сигналу мне придется туда уехать. Ты понимаешь это?
– Да, – ответил Руди после небольшой паузы.
Лорен была потрясена. Как он мог согласиться? Может быть, все-таки он этого не сделает. Может быть, он сумеет убедить их не уничтожать поселок. Она услышала, как их сапоги протопали к парадной двери, и заставила себя сделать приветливое лицо.
Джеред остановился возле нее и спокойно сказал:
– Лорен, утром мне надо будет уехать в Коронадо. Ты останешься здесь и будешь ждать меня. Я при-еду за тобой позже.
– Нет, я хочу поехать с тобой.
Голос ее задрожал, но она сдержала уже готовые пролиться слезы. Он снова собирается сбежать от нее!
– Я… я буду очень занят на строительстве железной дороги, и тебе будет скучно одной в городе. Здесь рядом с тобой Глория, и ты занимаешься детьми.
Лорен обратила умоляющий взгляд на Руди, надеясь на его поддержку, но тот сосредоточил все свое внимание на сигаре и старательно избегал ее взгляда. Она повернулась к Джереду:
– Я возвращаюсь с тобой, Джеред. Не важно, что ты будешь занят. Если ты не возьмешь меня, я поеду одна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
