Ион вдруг закашлялся, и Юм очнулся от видений, которые опять, как часто бывало на уроках книжника, встали перед его мысленным взором.
— Прости, мой мальчик, — пробормотал Ион. — Может быть, мне не стоило этого тебе рассказывать, но всё равно, раз уж мы попали сюда, ничего утаить не удастся. Все жители Пальмеры знают историю не такой, какой ее знаем мы. Возможно, их знание так же далеко от истины, как и наше… Но эти манускрипты старше тех, что мне попадались раньше.
— Ион, может быть, нам лучше уйти отсюда, а потом можно и продолжить рассказ, — предложила Сольвей, подавая ему еще один стакан снадобья.
Ион выпил, понимая, что спорить с ведуньей бесполезно, тем более что ему и вправду полегчало. Но никуда уходить он пока не собирался, считая, что невозможно продолжить прерванный рассказ, а можно лишь начать новый, даже если он о том же.
— Сам великий поход описан в наших свитках почти правдиво, но всё, что нам было известно о дальнейшем, о том, как наши предки пришли в эти безлюдные земли, — не более чем красивая легенда. На самом деле эти земли не были безлюдны. Там, где сейчас раскинулись Холмы, жило несколько немногочисленных племен, не знавших железа, не умеющих взращивать плоды земли. Они жили охотой и сбором того, что вырастила сам природа, и еще они поклонялись Белому Вепрю, которого почитали как покровителя, как источник жизни и смерти. Их старики, дожившие до того возраста, когда уже не могли добывать себе пищу, уходили в лес и искали встречи с белым вепрем. Если им удавалось раздразнить его настолько, что тот убивал их, все соплеменники завидовали им и верили в то, что тем самым вепрь подарил им лучшую жизнь в заповедной земле… А еще был Храм, осколок какого-то еще более древнего мира. Его обитатели хранили некие знания, позволявшие им творить то, что местные дикари считали чудом. И еще к ним иногда уходили мальчишки… Уходили и не желали потом возвращаться к своим семьям, в свои становища. Служители не проповедовали свою веру и не осуждали дикарей за поклонение Белому Вепрю — они лишь иногда отвечали на вопросы, но до прихода лорда Карола с частью своего народа некому было эти вопросы задавать. Сначала войска, что пришли вместе с лордом, окружили Храм, еще не ведая о том, что за странная крепость перед ними. Но тогдашний Первый Святитель убедил лорда, что от Храма не будет никакого вреда ни ему, ни его людям, а за разрушение святыни последует немедленная кара. Но Карол и не хотел огнем и мечом утверждаться на новых землях… Прошло несколько лет, пять или шесть, прежде чем он отправился на ту роковую охоту. И была она не развлечением… Он отправился в лес в одиночку, чтобы убить белого вепря, потому что местные племена хоть и были немногочисленны, но не желали ему подчиниться. У них был владыка — Белый Вепрь, и покориться они могли лишь тому, кто победит Белого Вепря. Как и в нашей легенде, двенадцать эллоров сопровождали лорда, но они остались дожидаться его с добычей на перекрестке двух лесных дорог, потому что Карол должен был справиться со зверем в одиночку. Лорд ушел в лес пешим, он снял с себя доспехи, оставил меч, а с собой прихватил только рогатину, с какой ходили на охоту обитатели этих лесов. Он скрылся в чаще, и вскоре вслед за ним отправился Толл Кардог, оруженосец лорда, сказав прочим, что не может оставить лорда наедине с опасностью. А потом, устав от ожидания, по их следам отправились и остальные. И они нашли убитого вепря, убитого лорда и живого оруженосца с окровавленным мечом в руке. Но благородные эллоры сочли более удобным для себя не выяснять, чья кровь на мече — вепря или лорда Карола… Молчание каждого из них было куплено возможностью основать собственный Холм и получить титул лорда. Так появилась на свет «Последняя воля…» А Пальмеру, которая родилась во время Великого Похода, тогда спас далекий предок Элла Гордога с помощью Служителей Храма. Они тогда указали беглецам путь через горы и место, где располагалась древняя заброшенная крепость, которую позднее назвали Скальным замком… Дочь Карола, которой в момент бегства не было и шести лет, гораздо позднее узнала правду о том, что произошло. И тогда-то и появилось проклятие Пальмеры, суть которого я еще до конца не понял, но несомненно, что он стало причиной многих бед нашего мира, одной из тех щелей, через которые сюда пролезает Тьма, предвестница Хаоса…
Ион вновь замолк и некоторое время смотрел куда-то вдаль, как будто старался рассмотреть что-то в темноте, перегороженной многочисленными полками. Редкие хрустальные светильники выхватывали из мрака рукописи, спокойно лежащие на своих местах, и в каждой скрывалась какая-то тайна, и Ион даже не мог сам себе признаться в том, что он просто боится этого океана тайн, в который ему предстоит погрузиться на старости лет. Всё то, что он собирал по крохам долгие годы, лежало перед ним в изобилии, о котором он и не мечтал… Всё! Он остановил поток мыслей, отложив на утро свои раздумья. Ион просто вспомнил о том, как он устал, и о том, что мысли уставшего человека окрашивают мир в темные тона. А потом он взглянул на Юма и, улыбнувшись, спросил:
— Мой юный лорд, а не найдется ли у вас еще одного печеного яблочка?
— По дороге найдем, — ответил Юм. — Я знаю, где есть.
Глава 3
Если с неба упал камень, это вовсе не означает, что он ниспослан свыше.
Из древней кадарской баллады «Остывающее солнце»
Солнце по-прежнему пряталось за густой серой пеленой зимнего неба. Но снег не падал уже третий день. За сутки до визита королевы в древнюю часовню, укрытую в горах от посторонних глаз, по ущелью, через которое пролегала тропа, прошлись сотни две землепашцев и мастеровых. Они расчистили путь от снега, но приближаться к самой часовне им было запрещено. В самом конце пути двум Служителям из Храма — Геранту и Нау и еще одному местному — Брику пришлось взяться за лопаты, оставленные тут специально для них, и самим расчистить последние две сотни локтей заповедной тропы. Брик двигался впереди и рыхлил наст, стараясь не столько убрать снег, сколько первым добраться до часовни, затопить там камин и отогреть руки. Впрочем, и Герант, и Нау не считали Брика за Служителя, как, впрочем, и всех, кто здесь, в Пальмере, носил рясу. Никто из них не проходил долгого и сурового ритуала Посвящения, но зато в любом, даже самом крохотном селище был свой Служитель, которому это звание досталось по наследству, будто это титул эллора или кошелек с деньгами. В Храме, прежде чем получить право оберегать, врачевать и предостерегать Именем Творца, приходилось много лет убеждать Святителей в истинности своего Откровения и в чистоте своего Дара. Они сравнивали то, что говорил послушник, с тем, что говорил Голос, и с тем, что было написано в книге Откровений, единственной, тщательно хранимой и оберегаемой и доступной только им. Сам Герант получил посох Первого Святителя, находясь вдали от Храма, и поэтому книгу он тоже ни разу не видел. Здесь же подобные книги существовали во множестве, они были у каждого Служителя, и даже любой мирянин мог заказать ее для себя у переписчика. Хорошо, что хоть здесь не сохранилось текстов на языке Творения, знаками которого расписываются обереги, посохи Силы, на языке, который может быть познан смертным только через Откровение, дающееся только тому, кто способен достойно распорядиться силой и знанием, приходящими свыше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
