У меня не было времени ничего сообразить, когда дверца со стороны пассажира распахнулась и Бен ввалился в машину, раздавшийся с тех пор, как я его помнила. Полагаю, он делал так, чтобы я наверняка не удрала: если бы теперь я отъехала, он бы ехал со мной. Я, должно быть, пребывала в шоке. Сидела, уставившись прямо перед собой, за лобовое стекло, за поблекший черный капот, на котором он едва не оказался под конец, дышала неглубоко и порывисто. Бен бесновался, был вне себя от ярости, каким я его никогда не видела.
— Ты что удумала натворить, маньячка несчастная? — орал он мне в лицо. — Ты ж меня убить могла! — И тут он явно сообразил, что только что сказал, однако продолжал, ярость в нем еще не выгорела дотла: — Что ты вообще здесь делаешь? Ангел сказала, что ты подалась в волонтерки в Малави вместе с твоей матерью. — Помнится, тут я фыркнула: хитроумие Ангел было высокого класса. — Нечего смеяться, ничего смешного нет. Что, стараешься испортить этот день для всех, как сестрица твоя старалась на нашей свадьбе? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? Зачем ты все время меня мучаешь?
Тут я вспыхнула:
— Мучаю тебя? Даже не пытаюсь тебя мучить. И видеть тебя не хотела тоже, смею тебя уверить. Ангел жизнью своей клялась, что тебя тут не будет. По–твоему, я хотела, чтоб такое случилось? Я просто хотела уехать домой, я вовсе не пыталась тебя сбить, я не настолько безумна, я просто пыталась избежать вот этого.
Исторгнув в крике последние два мучительных слова, я дернулась и в первый раз посмотрела на него, прямо в лицо, и тут же сердце мое словно бы сделало еще один переворот на девяносто градусов, вернув себе безоговорочную любовь к этому мужчине, за которым я когда–то была замужем. И он прочел это на моем лице, спрятать этого я не могла. Перегнувшись в машине, он обхватил меня, не нежно, а все еще с яростью, и стал целовать так, словно старался меня убить, а потом и я целовала его в ответ — так мы раскачивались в машине туда–сюда до того крепко, до того неуклюже, до того, мать ее, яростно, что совершенно забыли, что на нас смотрят все, в том числе и подружка, которой вскоре предстояло стать бывшей.
Чарли улегся в высокой траве под деревом, для него было чересчур жарко, девочки кувыркались колесом, и я крикнула им, чтоб следили, где у них руки: тут как раз крапива кругом.
В те два года, что мы провели с Беном врозь, я очень скучала по Чарли, и было чудесно, когда он опять появился. Я так рада, что мы решили устроить себе вместе новый дом в Лондоне, где Бен и без того уже жил: уже через неделю после свадьбы Ангел я приехала прямо к нему, так и казалось, что чувства подсказывали нам обоим: время терять больше нельзя. Через несколько месяцев мы купили крохотный домик неподалеку от гостиницы в Хэмпстеде, той самой, где мы останавливались, когда Бен в первый раз нашел меня. Наша первоначальная попытка найти пристанище на нейтральной территории, в маленькой чеширской деревушке, себя не оправдала, да и не могла оправдать: мы, если честно, люди городские, — хотя и Манчестер тоже не был вариантом. Зато здесь мне нравится. Кто бы мог подумать, что можно ощутить такое единение с землей посреди этого города–гиганта?
Время от времени я по–прежнему вижусь с Саймоном. Просто чудесно видеть, как он счастлив теперь, после того, как наконец–то разошелся с женой: он ждал, пока сыну исполнится 18 (типичное для него благородство), а его подруга просто роскошна. Мне повезло: в последнее время и мама тоже рядом, теперь она приехала подольше полюбоваться на своих внучек, и, хотя уход Кэролайн, конечно же, опустошил ее, будем надеяться, что в будущем ей будет легче — по крайней мере, больше не придется переживать, и она надеется, что Кэролайн покоится в мире. Отец тоже, похоже, пока со всем управляется, он стал совсем другим с тех пор, как встретил свою новую жену, которую побаивается, и, может, настанет день, когда мы поймем, что всем нам от этого стало легче.
Во мне нет больше ни гнева к Кэролайн, ни вины перед нею. Я думала, что простить ее очень трудно, но, похоже, она сама себя так и не простила, а еще десять лет страданий и самоистязаний кончились, по крайней мере для нее, моей бедной измученной сестры–близняшки. Бен свое слово сдержал и больше с ней не виделся, так что и я тоже едва с нею общалась, пусть меня и одолевает печаль, когда я думаю об этом; наверное, то, что произошло, и предназначалось стать концом ее истории.
Шагаю со своими девочками вниз между прудов, окликаю Чарли и нагибаюсь, чтобы взять его на поводок, не хочу, чтобы он гонялся за утками. Глянув вверх, вижу своего мужа, идущего ко мне, должно быть, закончил плавать пораньше, он несет воскресные газеты, а еще кофе и свежие пышки из кафе возле теннисных кортов. Сердце у меня падает и вновь взлетает, наши двойняшки кричат: «Папочка!» — а Чарли вырывается от меня и несется, словно опять стал щенком. Чарли бежит со всех ног к Бену, тот ловит его за ошейник, тут и двойняшки тоже подбежали, и я смотрю за тем, как валится мое семейство в кучу на мягкую траву, а в душистом воздухе далеко разливается звонкий смех.
От автора
«Шаг за край» я написала в начале лета 2010 года, тогда моя мама неизвестно отчего стала чувствовать себя неважно. Ободряя и поддерживая ее, я давала ей читать главы романа, сама еще не совсем понимая, куда он заведет меня. Я писала его где угодно и повсюду: усевшись в постели, у друзей в садах, следя за тем, как играют наши дети, в больнице, в самолете на перелете в Дублин, где я тогда работала, всегда охваченная одним желанием — успеть закончить роман для мамы, хотя и не желала знать почему. Черновой вариант я завершила за несколько дней до того, как мама умерла. Эта книга посвящается ей.
Сильвии Бланш Харрисон
7 сентября 1937 — 3 июля 2010
Выражения признательности
Предупреждаю, потерпите, пожалуйста: перечень будет длинным, ведь так много людей помогли мне добраться до цели. Первым хочу поблагодарить своего мужа, который убедил меня обратиться к Йону Элеку из «Юнайтед эйджентс» (и даже пошел со мной на встречу с ним!), когда я паниковала в нерешительности, не ведая, что делать. Затем должна, конечно, сказать спасибо Йону, который так легко и так действенно убедил, что мне необходим литературный агент, а также Линде Шонесси, Джесике Крейг, Эми Эллиот, Иларии Тараскони, Эмили Талбот и Джорджине Гордон — Смит, тоже сотрудницам «ЮЭ». Глубоко признательна всем в издательстве Penguin, с кем работать было таким удовольствием, в особенности Мэксин Хичкок, которая помогла мне ощутить еще большую радость от этого романа, Лидии Гуд, Кате Шипстер, Франческе Расселл, Тиму Бротону, Анне Деркач, Оливии Хью, Софи Овермент, Нику Лоундесу, Холли Кэйт Донмолл, Элизабет Смит, Кимберли Аткинс, Фионе Прайс, Ребекке Куни, Наоми Фидлер и Луиз Моор.
