непосредственным политическим руководством и военной защитой, и уже в 697 году экзарх назначил военного командира, или дукса, для охраны лагун.31 После падения экзархата в 751 году ценность лагун, как ни парадоксально, заключалась в их удаленности. Они служили подтверждением продолжающегося присутствия истинной Римской империи в Северной Италии.
После прихода франков в Италию в конце VIII века у жителей лагун возникло искушение перейти на сторону нового римского императора Карла Великого. Его войска были совсем рядом, и он мог заманить их обещаниями торговых привилегий в Ломбардии и за ее пределами. Кроме того, франки стали респектабельными благодаря своему интересу к классической культуре; они начали сглаживать неровности своей варварской идентичности. В лагунах и Далмации возникли профранкские и провизантийские группировки. В начале девятого века византийцы были полны решимости удержать свои позиции и отправили флот в Верхнюю Адриатику, столкнувшись в этих водах с франками. В 807 году византийцы отвоевали большую часть лагун, а два года спустя осадили Комаккьо, все еще верный франкам. Это привело к печальным последствиям: в регион устремилась франкская армия и флот, возглавляемые сыном Карла Великого Пиппином, королем Италии. Пиппин отпугнул византийский флот, что оставило лагуны в опасном положении, и осадил лидо в Маламокко, надеясь прорваться к Риво-Альто и поселениям в лагуне; рассказывают разное, но, похоже, ему это не удалось. В хронике дожа Андреа Дандоло, написанной в XIV веке, описывается, как жители обстреливали франков буханками хлеба, чтобы доказать, что осада не причиняет им вреда и что у них все еще есть что поесть - эта история связана с таким количеством осад, что в нее не стоит верить.32 И франки, и византийцы рассматривали эту войну как отвлечение от более важных проблем и стремились к миру. Карл Великий понял, что если он пойдет на уступки, то сможет добиться от византийцев неохотного признания себя императором. В 812 году появилась формула, которая уважала претензии Византии на сюзеренитет над лагунами, но при этом обязывала жителей платить франкам ежегодную дань в размере тридцати шести фунтов серебра и оказывать военно-морскую помощь славянам в Далмации. Выплата дани не была тяжким бременем, поскольку мир приносил привилегированный доступ к рынкам Италии, и этот уголок Адриатики мог функционировать как канал связи между Западной Европой и Византией, пользуясь защитой империй Востока и Запада. Это было уникальное положение, которым купцы воспользовались в полной мере.
Из лагун и в результате войны с Карлом Великим на Адриатике возник город Венеция как физическое, политическое и торговое образование. Конфликт с франками побудил разрозненных жителей лагуны собраться на удобной для обороны группе островов, защищенных длинным лидо от морских захватчиков, но достаточно удаленных от береговой линии, чтобы сдерживать сухопутных захватчиков. Постепенно венецианцы расселились по ближайшим к Риальто островам, вбивая в дерновую землю глубокие деревянные сваи и строя деревянные дома из древесины, привезенной из Истрии. Ранняя Венеция не была городом из мрамора и даже не имела собственного епископа - ближайший епископ проживал на острове Кастелло, на восточной окраине поселений вокруг Риальто.33 Венецианцы были столь же искусны в навигации на баржах и пунтах по дельте реки По, как и в плавании по Адриатике, но появилось несколько семей, которые крепко держались за должность дукса, или дожа, в основном это были семьи, владевшие фермами на материке, поскольку в Венеции еще не настолько доминировала торговля, чтобы ее элита потеряла интерес к возделыванию земли.34
Однако еще до того, как Венеция начала объединяться в единый город, начали развиваться торговые связи с дальними странами. Нельзя недооценивать торговлю солью, рыбой и древесиной, но венецианцы нашли свою роль в качестве предпринимателей в ограниченной торговле предметами роскоши между Востоком и Западом. Конкурентов было немного: к VIII веку даже Рим получал мало товаров из Средиземноморья. Объем импорта предметов роскоши был невелик, но прибыль была высока, что объяснялось риском и редкостью товаров, которые везли венецианцы: шелка, драгоценности, золотые артефакты, реликвии святых35 .35 Они продавали эти товары лангобардским князьям, франкским королям и любящим роскошь епископам, в основном в долине реки По и соседних областях. Византийские и иногда арабские монеты были найдены на участках в районе Верхней Адриатики. Недалеко от Болоньи, на берегу реки Рено, одной из рек, впадающих в лагуны, был обнаружен клад монет, относящийся ко времени франко-византийской морской войны. Это смешанный набор византийских, южноитальянских и исламских золотых монет; византийские монеты привезены из Константинополя, а исламское золото включает изделия из Египта и Северной Африки. Это позволяет предположить, что деньги перевозил на речном судне купец, имеющий связи по всему Средиземноморью. Венецианским кораблям иногда поручали перевозить послов в Константинополь и обратно.36 Теперь, когда Марсель пришел в упадок, Венеция стала главным портом, через который поддерживались контакты с восточным Средиземноморьем - торговые, дипломатические, церковные.
Из всех путешественников, добравшихся до Венеции с Востока, самым важным был давно умерший иудей по имени Марк, которому приписывали авторство одной из книг Евангелий и основание Александрийской церкви. В 828-9 годах венецианские купцы в Александрии засунули его украденные останки в бочку, обложили кости свининой и провезли свой груз мимо мусульманских таможенников, которые отказались заглянуть под свинину - если кража мощей удавалась, это был верный признак того, что святой это одобрял.37 Святой Марк был помещен в часовню, построенную рядом с резиденцией дожа, хотя только в XI веке часовня была значительно расширена, чтобы создать великую базилику, которая до XIX века была не собором, а часовней дожа. Это не просто превратило Венецию в центр паломничества за счет Александрии; это также означало, что Венеция присваивала себе часть древней идентичности Александрии как одного из патриархальных центров христианства.38 Благодаря своим тесным связям с Константинополем Венеция также стремилась поддержать византийскую культуру на фоне исчезнувшей славы западной Римской империи. Венецианцы начали создавать не просто самобытный город, построенный на воде, но самобытную культуру и самобытное государство, зависшее между Западной Европой, Византией и исламом.
IV
Тот факт, что Венеция и чуть позже Амальфи стали главными центрами ограниченного общения между Востоком и Западом, показывает, насколько была нарушена преемственность. Это были новые города. Масштабы краха поздней Римской империи были столь велики, что древние торговые центры западного Средиземноморья исчезли с коммерческой карты. Этого нельзя сказать о восточном Средиземноморье, где Александрия пережила кризис шестого века и оставалась активным центром торговли после исламского завоевания Египта. К концу восьмого века в Византии появились признаки общего восстановления, но Запад восстанавливался медленно, и был утрачен тот интенсивный транссредиземноморский контакт, который процветал, когда
