— Музыка? — откликнулась Ясенка. — А что это такое?
И после этого по вечерам ее стали обучать музыке и танцам. Это поручили одному из камердинеров Харуза. Музыка стала для Ясенки почти страстью: она заполнила некую пустоту в ее душе, о существовании которой девушка до этого даже не подозревала. Эти уроки оказались самыми приятными из всех.
Поздно вечером она уходила в собственную комнату в собственных покоях, к собственной постели — занавешенной пологом кровати, на которой она спала одна, не уставая радоваться такой роскоши. Перед тем как заснуть, Ясенка сосредотачивала свои мысли на Зазар, гадая, где сейчас находится знахарка и чем она занимается. Вспоминает ли она хоть изредка о своей подопечной?
— Зазар, если бы только я могла поговорить с тобой, услышать твои мудрые советы, — шептала Ясенка.
Порой ей снилось ее прошлое в Зловещей Трясине, а один раз в ее сне появилась Зазар снова повторившая те слова, которые она адресовала Ясенке перед тем, как отправиться в разрушенный город Галинф: «Это тропа, по которой отныне пойдешь ты одна. — И добавила: — А у меня сейчас много забот». С этим знахарка исчезла.
Видение успокоило Ясенку, хотя она и не получила ответов на свои вопросы. Дни в Крагдене шли один за другим. Каждый раз, когда она просыпалась на рассвете, ее ждал новый подарок от Харуза.
Как-то утром этот подарок оказался настолько особенным, что Харуз принес его сам, не доверив никому из слуг. Это была их первая встреча с момента приезда Ясенки в Крагден, если не считать тех случаев, когда она видела его издалека. На лорде был богато украшенный вышивкой камзол с широкими свободными рукавами, разительно отличавшийся от боевого снаряжения, в котором Ясенка увидела его впервые. И он казался гораздо красивее.
— Ох! — выдохнула Ясенка, открыв коробочку и доставая оттуда золотое ожерелье.
Это была подвеска: золотой круг, украшенный блестящим синим камнем, таким же, какие были у нее в сережках. Круг был подвешен на золотую цепочку, украшенную камнями меньшего размера. Ясенка тут же попробовала надеть подвеску, но не смогла справиться с замочком. Харуз взялся ей помочь, отведя в сторону ее распущенные волосы.
— Ну вот, — объявил он, поворачивая Ясенку к зеркалу. — Посмотрите. Оно вам к лицу, как я и предвидел.
И действительно, украшение на ней выглядело очень эффектно. Ясенка осторожно дотронулась до подвески.
— Вы его специально заказали?
— В каком-то смысле. Оно очень, очень древнее. Когда вы его снимете, то увидите на обратной стороне следы: они показывают, что когда-то это была брошь. Когда я ее отыскал, она была сломана, почти безнадежно. — Он протянул ей обломки тускло-синего камня. — Я заменил старый камень на сапфир. А это, кажется, лазурит. Можете взять его, если хотите.
Ясенка с любопытством взяла у него кусочки камня и положила их на столик.
— Но откуда вы знаете…
— Я много читаю, учусь и запоминаю. — Харуз извлек из-под камзола амулет, висевший на тесемке. — И я владею силами, с которыми вы, возможно, знакомы. Вы узнаете это?
Ясенка протянула руку, но не осмелилась дотронуться до талисмана.
— Это похоже на то, что моя защитница могла бы…
— Защитница? Вы говорите о Зазар? — При виде ее изумления Харуз рассмеялся. — О да, я хорошо знаю Зазар. По правде говоря, это именно она отправила меня за вами в разрушенный город, пока трясинный народ не успел вас убить…
— Значит, вы один из тех незнакомцев, которые по ночам приходили к Зазар? Она всегда отправляла меня спать, но иногда я все равно их видела.
— Да. Я часто навещал Зазар. Мы с ней хорошо знакомы. Вам следует во всем меня слушаться, как вы доверились бы ей.
Ясенка склонила голову, вспоминая окутывавший его в Трясине туман. Только Зазар могла снабдить его камнем силы — немножко не таким, как тот, что носила сама Ясенка, но с похожими свойствами.
— Да, лорд Харуз.
— Хорошо. А теперь вернемся к вашему ожерелью. Это — символ прежде влиятельного Дома, к которому вы принадлежите по праву рождения. Я приказал ювелиру постараться починить его, но при этом сохранить ощущение старины, которое говорит о том, что это — фамильная вещь. Посмотрите на рисунок.
Ясенка снова взглянула в зеркало.
— Кажется, будто из сапфира выходит пламя… О, поняла! Это сосуд или лампа. А по кругу идет надпись…
— Да. Это так называемый многозначительный каламбур. «Без света не Ясно». Это намек на то, что в Доме Ясеня всегда ярко горит пламя; в некоторых это пламя верности, в других — пламя честолюбия, еще в ком-то — страсть.
Он поцеловал ее в шею.
Изумленная Ясенка густо покраснела.
— Б-благодарю вас, лорд Харуз, — с трудом выговорила она. — Благодарю вас за вашу любезность.
— Волосы у вас пепельные. Говорят, у вашей матери были такие же. Светло-русые, почти серебряные. Она носила их распущенными, как вы.
— Как у моей матери? Вы знали мою мать?
— Нет, но я слышал рассказы. Говорят, она была необычайно красива. Наверное, вы на нее похожи.
Растерявшаяся Ясенка отвернулась. Она не понимала, как ей воспринимать эту новую сторону Харуза, открывшуюся перед ней, — если не считать того, что это навело ее на некую мысль… Каковы реальные мотивы всего, что он сделал для нее? Друг он знахарке или нет, но наверняка им движет не доброта сердца. Видимо, он рассчитывает что-то от нее получить. И, возможно, это окажется нечто такое, чего ей не захочется отдавать.
— Я такая, какая есть, — сказала она. — Я не считаю себя красивой…
— Но вы не будете возражать, если я буду вас такой считать?
Она покачала головой:
— Нет, не буду.
Позже она убрала осколки лазурита в шкатулку, к другим драгоценностям, которых у нее накопилось уже немало.
В тот день ей никак не удавалось угодить Маркле во время занятий, и Ясенка наконец поняла, что движет ее наставницей. Эта женщина ревновала! Но как ей было объяснить Маркле, что той нечего опасаться? Ясенка, конечно, восхищалась Харузом, однако она понимала, что по своему положению стоит гораздо ниже, чем он. В конце концов, разве он не принадлежит к самым знатным аристократам страны? А она ведь просто гостья в его доме! Она зависит от него, получает от него и пищу, и даже одежду… Тогда насколько же ее превосходят те сказочные обитатели чудесного замка, расположенного в долине, — того замка, который она видит с крепостных стен!
Наутро после их возвращения в крепость Харуз отправил своего личного врача осмотреть Оберна. Хотя Оберн счел себя неожиданным и, возможно, даже нежеланным гостем, захвативший его в плен человек был достаточно умен, чтобы постараться извлечь из его присутствия максимальную пользу. А значит, Харуз поступал вполне разумно, следя за тем, чтобы Оберн выздоровел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
