Если ребенок что-либо сделал своими руками, берегите эту поделку: она дороже хрустальной вазы. Если у вас есть возможность оформить детский рисунок в рамку, непременно повесьте его на стену. Когда накопится много детских поделок, сделайте для них полку или альбом.
Если среди работ сына или дочери появились, на ваш взгляд, очень интересные, доставьте ребенку радость – устройте небольшой домашний вернисаж. Не приглашайте много людей, пусть придут только близкие, и это маленькое мероприятие станет вашим семейным праздником.
Во многих журналах есть художественные вкладки с репродукциями. Даже если вы в течение месяца раза два поговорите о них дома, это скажется на развитии ребенка.
Искусство воспитывает, объединяет, духовно обогащает общение. Если ребенок прочел хорошую книжку, он непременно расскажет о ней товарищу. Если посмотрел интересный фильм, поделится своими впечатлениями дома. Если воображение ребенка поразила та или иная картина, он передаст свой восторг другим.
В обществе других человек порой тоньше, и глубже, и с большим интересом чувствует красоту природы, красоту искусства. Один мой знакомый сказал откровенно: «Я природу не могу по-настоящему созерцать, если со мной рядом нет никого. Я испытываю острую потребность тут же поделиться». Вообще-то такая потребность, наверное, еще не свидетельствует о богатстве натуры человека. Но она естественна. Прекрасное несет в себе заряд социального, заряд жажды общения. Именно поэтому тесное общение родителей с детьми создает больше естественных предпосылок для развития эстетического воспитания.
6. Гармония – единство различного
Когда сравнивают условия трудового воспитания в городе и селе, предпочтение отдается селу. Когда же речь идет об эстетическом развитии, первое место, безусловно, отдается городу: там и специалисты, и музеи, и театры. Но так ли это бесспорно?
Сошлюсь на опыт.
Когда-то я участвовал в проведении известного эксперимента по эстетическому и трудовому воспитанию в селе Прелестном Донецкой области. В развитии эксперимента приняли участие самые разные люди: и ученые, и художники, и журналисты, и широкая общественность села, района, области, страны.
Особенность эксперимента в том, что художественное воспитание связывалось с нравственным, и прежде всего с трудовым. То есть речь шла об условиях становления гармонически и всесторонне развитой личности.
Основная идея нашего опыта казалась многим дерзкой, но она увлекала. Мы исходили вот из чего. Дети не делятся на бездарных и одаренных. Все дети талантливы, и каждый способен к творчеству. Мы стремились создавать такие условия, чтобы неизбежен был высокий воспитательный результат. Я подчеркиваю: неизбежен! Главная установка состояла в следующем: талантливость каждого раскроется, если пробудить в ребенке духовную потребность видеть и чувствовать прекрасное, если соединить труд с различными формами эстетического наслаждения. И одно из условий здесь – гарантия полной защищенности личности ребенка, которую я понимаю и как свободу личности, и как атмосферу творчества, и как такую коллективность, которая ведет к развитым формам общения, к раскованности внутренних сил ребенка.
Ребенок в рисунке непременно проявляет свою индивидуальность. Он выбирает именно те сюжеты и краски, которые наиболее полно выражают его «я». И когда взрослый говорит ему: «Это не так», – у ребенка не только пропадает желание рисовать, но и вселяется роковая неуверенность, которая вырастает в установку: я не способен. И исчезает интерес к прекрасному.
Вот почему главным в своей работе Александр Иванович Шевченко, учитель рисования и участник нашего эксперимента, считает создание обстановки игры, фантазии, непринужденности, – чтобы раскрепостить ребенка, вызвать у него вдохновение.
Вот почему свои уроки А. И. Шевченко начинает не с карандаша, а с ярких акварельных красок. «Главное – пробудить в ребенке радость цвета, – говорит он, – радость ощущения красок и процесса творчества. А затем, увлекшись, ребенок станет заниматься и сложным – овладением техникой…»
Вот почему он начинает с того, что учит детей присматриваться к своему селу, вспоминать свои ощущения от прикосновения к первым зеленым побегам, от утренних солнечных лучей, прислушиваться к ночной тишине, видеть в каждом дереве живую душу. И радоваться, радоваться, радоваться. Даже разговор о «самом страшном» вызывает неподдельное веселье: страшно было в лесу? – взрыв смеха.
Главная направленность работы – ориентация на детскую радость, на детский смех, на детскую увлеченность. И щедрые поощрения, и стремительность, способная разбудить каждого на уроке. Да и урок-то начинается с порога: «А ну, кто нарисует весенний ветер?» – бросает Александр Иванович, входя в класс. К доске выбегают трое.
Стучат мелки по доске. На одном рисунке дома, и дым уносит ветром, а на другом – длинные ветки верб и тополей хлещут по разорванным облакам… Александр Иванович: «Все рисунки чудесные. Но что еще можно добавить? Какую деталь?»
И еще одно упражнение, которое я назвал бы тренировкой фантазии. Александр Иванович рисует на доске некую закорюку. Надо продолжить ее так, чтобы получился предмет. И из закорюки у одного получается вдруг автомашина, у другого – крокодил, у третьего – человек, а у четвертого – ботинок. И в классе хохот и нетерпение, и каждому хочется что-то добавить, что-то высказать… «Вот видите, как на многое может навести одна только линия, один штришок, как по-разному видит каждый из вас», – заключает учитель.
«Какого цвета снег?» – продолжает Александр Иванович. И ответы: «Синий! Красный! Розовый, и блестит!» – «А посмотрите, какие крыши!» – говорит Александр Иванович так, будто ничего прекраснее этих крыш в мире нет.
И вот первые акварельные рисунки в руках учителя. В каждом он находит индивидуальное, неповторимое. И не скупится на похвалу…
Я привожу не случайный набор удачных решений, а то, что изо дня в день настойчиво повторяется в педагогическом процессе и создает то творческое поле детской энергии, которое ободряет каждого и заряжает уверенностью. Вот как об этом рассказывает Александр Иванович в своем дневнике:
«В комнату, где рисуют ребята, робко входит девочка с еще не распечатанной коробкой красок. Первый ее рисунок на листке – потеки черных, оранжевых и зеленых пятен и линий. А в глазах растерянность и робость: «Боюсь. Не умею». И вот здесь как раз и надо помочь этому хрупкому и нежному росточку поверить в себя, в свои возможности. Показываю рисунок детям: «Посмотрите, это же сказка! Из какой сказки, ребята?» В душу закрадывается холодок страха: «А вдруг не поймут! Как трудно тогда будет с этой девочкой». Но ребята почувствовали мою взволнованность, кричат: «Змей Горыныч летит над лесом!», «Большие деревья в лесу!» Здесь надо не отпугнуть ребенка, а придать ему уверенности в своих, пусть даже крохотных, способностях к рисованию, привить любовь к цвету, рисунку, дать почувствовать Радость творца. Только через радость творческого процесса ребенок придет к линии, к технике!»
В ходе эксперимента нам удалось доказать, что каждый, даже самый, казалось бы, слабенький и невосприимчивый, ребенок способен ощутить и творить прекрасное. Приходит такой ребенок, сидит, смотрит. Не торопит его Александр Иванович, но обязательно отметит: «А вы знаете, как Ваня здорово смотрит? Уметь видеть красивое – это уже много!» И мальчонка оживает, тянется испробовать силы и, действительно, через некоторое время прекрасно работает. Вот эта защищенность – бережное отношение учителя к каждому ребенку – и является условием раскрытия способстей каждого.
7. Соревновательность в творчестве – это необыкновенно увлекательно
…У Юры особенная манера, он любит рисовать тушью, фломастером, и линия у него – прямо-таки «летящий бег пера». Бабушка поначалу останавливала: «Да не торопись, смотри, как другие медленно выводят рисунок…» Но Юра не слушает, говорит: «А Александр Иванович сказал, что у меня своя манера вырабатывается…»
И это действительно так: учесть индивидуальное своеобразие детей – как это важно!
И еще один эпизод. Дети рисовали осень. Вдруг четырех мальчишек осенила идея сделать пейзаж соком разноцветных листьев. Эх, как они заработали! Как они выискивали яркие листочки. И вдруг один из них понесся за черным цветом на болото, а за ним товарищи. А рядом со мной Наташа прямо-таки изнывает от любопытства: хочет подсмотреть, что же там такое невероятное у этих мальчишек, которые всегда что-нибудь да придумают. «Потерпи, – просит ее Александр Иванович, – у них же секрет!» И смеется. А у Наташи глаза горят – вся огонь! «Не могу терпеть», – говорит она и срывается с места. И через минуту мчится с болота и несет полную ладонь грязи. И со всего размаху эту грязь на лист бумаги, точно кричит: «Ну я сейчас сделаю такое, чего никогда ни у кого не было!» И ручонки ее работают с такой неистовой быстротой и с таким изяществом, что ее соседки рты раскрыли, а у Наташи на листке уже появились глаза из кусочков коры, красные пуговицы на рубашке, золотой пояс из листьев…
