Да, так и есть. Гляжу в зал, вместимостью пятьсот-шестьсот мест, свободные места есть. Редкими вкраплениями, всего с дюжину, но есть. Так что до аншлага мы не дотягиваем.
Ансамбель наш тем временем располагается на сцене. Хорошо мне, саксофонисту. Пришёл с футлярчиком и всё. Гитаристу неплохо, бандуру свою на плечо и вперёд. А барабанщику? Без помощников не обойтись.
Я напросился на приветственную речь студентам нашего и братских факультетов. Мехмата, ВМК, физиков, геологов. Мне радостно разрешают. Официоз никто не любит, потому дали лимит в пять минут.
— Поздравляю всех с окончанием сессии, — начинаю предельно развязным тоном, и на этом официальная часть заканчивается. — А теперь попрошу уйти. Нет, не тех, кто отрастил хвосты, это пустяки, дело житейское. Но тех, кто вчера не пустил меня на концерт, в котором я сам принимал участие, как музыкант…
На меня с испуганными лицами начинают шикать соратники по ансамблю и другие официальные лица.
— Натуральное безобразие и волюнтаризм, вот что это такое, — продолжаю разглагольствовать, клеймя позорное происшествие, — Формализм и бюрократизм проявили старшекурсники у входов в зал. Узнаю ваши фамилии и официально запрещу, то есть, запретю… короче не пущу на свои концерты. Прошу студсовет обратить внимание на это безобразие.
Зал начинает хихикать, мои временные недоброжелатели за занавесками притихают.
— У меня длинные руки, — устрашающе раскидываю конечности, расстопырив пальцы, — я вас везде достану, настигну, и да покарает вас суровая рука ваших же товарищей.
Прикрываю микрофон рукой и шёпотом отдаю короткую команду ребятам. Выскакивают на сцену двое самых крепких и с криком «Да хватит уже! Достал ты уже всех!» за шиворот, как щенка, уволакивают меня со сцены. Успеваю крикнуть в оставляемый микрофон:
— Моя месть будет ужасна, так и знайте!
Не сказал бы, что это вызвало громовые раскаты хохота, но оживление и смех были. Хорошая импровизация это хотя бы немного подготовленная импровизация. Настраивание зала на внимание большое дело, между прочим.
А потом я ударил по зрителям саксофоном и зал замирает. Зря что ли я так долго тренировался?
Никто, кстати, не вышел. Хотя пару человек заприметил. У меня хорошая зрительная память и месть моя будет страшна. Впрочем, я это уже говорил.
Вечерком неожиданно нахожу продолжение лёгких не опасных для жизни приключений частично корейской девицы. Залип почему-то, хотя чтиво несерьёзное. Главгероиня не Юна Ким, но чем-то похожа: https://litsovet.ru/books/981137-shag-tretiy-prizovoy
Окончание главы 15.
Глава 16
Недоразумения и неожиданности
27 января, понедельник, время 09.05.
МГУ, учебный корпус ФКИ.
— Не, ну достали вконец! Сколько можно шутить так однообразно! — стою и возмущаюсь у стенда недалеко от деканата. На нём вывешивают расписания, объявления, приказы всякие, касающиеся студентов. И вот висит список задолжников, которые не сдали экзамены вовремя. Список возглавляет моя фамилия.
Совсем охренели! Решительно захожу в деканат.
— Наталья Борисовна! Объясните мне, ради всех святых покровителей всех наук, что делает моя фамилия в позорном списке хвостатых?
Похлопав ресницами для порядку, — раз они есть, ими надо иногда погонять ветерок, — секретарша даёт резонный и непробиваемый ответ:
— Какой список мне принесли, такой и напечатала. Подпись декана, печать, всё на месте. Ну вот!
— Никакого «вота» не вижу! — не соглашаюсь. — И знать ничего не хочу! Я всё сдал, а где у вас сбой в документах — не моё собачье дело.
— Зачётку покажите, — ко мне протягивается изящная наманикюренная лапка. Ногти не длинные, понятно почему. Чтобы по клаве не скрежетали.
— Мне её с собой ни к чему таскать, — бурчу, разворачиваясь на выход, — давно все экзамены сдал…
Пришлось топать в общежитие. Хотя зачем топать? Пробежался. И туда и обратно. По пути кто-то спросил: «Бежит ли Динамо?», кто-то одобрил: «Молодые должны не ходить, а бегать». Остряков здесь пруд пруди, где ни пойдёшь, обязательно хоть об одного запнёшься.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вот настоящее «вот»! — заявляю прямо и бескомпромиссно, как я умею. — А не это ваше «ну вот».
Секретарша раскрывает зачётку и с удивлением разглядывает полный комплект.
— Все шесть зачётов и все четыре экзамена! Или есть ещё какие-то экзамены?
— Нет… а почему тогда? — из дальнейшего бормотания понимаю, что сверяет даты. — Так, 16-го числа сдал историю, все остальные — раньше… а почему же…
Изящно приподнимает аккуратный задик и, коротко постучав в дверь, исчезает за ней с моей зачёткой. Через пару минут выглядывает.
— Колчин, зайди!
— Ошибиться мы не могли, — бормочет Василь Викторыч, перебирая с помощью Натальи бумаги. — Понятно. Кафедры сведения не подали или они затерялись…
— Я ничего не теряла! — пунцовеет от возмущения Наталья. — Вот же они! Нет там Колчина!
Декан догадывается, всё-таки учёный, мозги работают, как швейцарские часы.
— Колчин слишком быстро и рано всё сдал, документы за ним просто не успели. В следующий раз, Виктор, извещайте хотя бы старосту о своих подвигах.
— Я думал, все знают, — пожимаю плечами. — Я ж не скрывал, а при случае хвастал.
— Наташа, вызови старосту.
Нам повезло, староста отирался на территории университета. Так-то каникулы начались, не было б его и претензий не предъявишь. Сделал дело, подгадил товарищу — гуляй смело.
Заходит староста феерично. Нет, не ногой дверь открывает, не салютует по-скаутски, но первой фразой обращается ко мне:
— Что, Колчин, припекло? Я ж тебя предупреждал много раз!
Всеобщее молчание и внимание к его персоне начинает его напрягать только после того, как уселся на стул. И после пренебрежительного по отношению ко мне продолжения.
— Тоже мне, победитель международной олимпиады! Всю сессию профукал!
Все продолжают молча смотреть на него. Рвёт паузу декан, как самый старший.
— Это ты, Овчинников, всё профукал, — декан кладёт мою зачётку на край стола. — Глянь-ка…
Слегка, пока только слегка удивлённый, староста берёт зачётку. Раскрывает и замирает. Тупо разглядывая все положенные, какие разборчивые, какие не очень, подписи. «Отлично» в графе оценок, главное, хорошо различимы. Когда староста переварил новую информацию, недоверчиво открыл титульную страницу с фотографией. С неё на него весело и нагло уставился мой прекрасный лик.
Овчинников слегка трясёт головой, снова разглядывает.
— Как это… как это может быть? Его ни в одной экзаменационной ведомости не было, только по истории…
— Страничку переверни, — хладнокровно советую я.
— Чего?
— Следующую страничку посмотри. Нет, следующую…
— Это чего? Матанализ и английский?
— Ага. А теперь ещё одну страничку. Там где зимняя сессия второго курса, — продолжаю удивлять нашего доблестного старосту. Тот опять зависает.
— Это чего?
— Это два зачёта и два экзамена. По теории вероятностей и теории функций комплексного переменного.
— Я правильно понял, что… Овчинников, дай-ка мне посмотреть, — просыпается декан и, завладев зачёткой, долго разглядывает необычайные своими опережающими датами записи. Потом снимает телефон.
— ВалерьВасильевич, вы здесь? Зайдите ко мне.
Кафедра терфизики на другом этаже, но в нашем корпусе, так что моложавый и спортивный Рожков через минуту входит в кабинет.
— Садитесь, ВалерьВасильевич. У нас тут кое-какие сомнения возникли, хотелось бы, чтобы вы их развеяли.
— Внимательно вас слушаю, ВасильВикторыч, — улыбается Рожков.
— Вот тут ваша подпись стоит, — показывает зачётку декан. — Вы поставили зачёт и отлично за экзамен по предмету, который будет… изучается на втором курсе. Меж тем Колчин — первокурсник.
— А, вон оно в чём дело! — опять чему-то радуется препод. — Так если знает и может доказать, что знает, то почему нет? У любого приму.
