— Да что мы с ней делать будем?!
За время спора предмет оного проснулся, рывком сел, натянул покрывало по самый нос и включился в дискуссию возмущенным визгом.
— Ну вот, — философски заключил горец, — теперь у нас просто нет выбора!
— Да вы хоть знаете, кто я?! — заверещала девица таким тоном, что ее захотелось немедленно пристукнуть, а потом уж опознавать. — Я — Иггрова Невеста!!
— А мы — друз’я жэниха! — жизнерадостно сообщил ЭрТар, подскакивая к монашке и затыкая ей рот ладонью. — И па абычай тэбя крадем!!
Джай, с трудом сдерживая нервный смех, помог горцу скрутить отчаянно отбивающуюся жертву и закатать в покрывало. После чего этот дрыгающийся сверток как-то незаметно оказался у обережника на плече.
— Смотри, тут еще одна дверь! — обрадовался горец, первым выскочив в коридор. Судя по ее расположению, это был запасной выход. Замка на ней не висело, просто давно не открывали, и когда ЭрТар хорошенько дернул за ручку, дверь раздраженно проскрежетала по полу, обновив полукруглые царапины. В разгоряченные лица пахнуло ветром.
А через полминуты щель между створками ворот пробороздила раскаленная добела нить. Рассеченный засов упал на землю, и Иггровы слуги ворвались во двор.
Глава 20
Понять женщину — все равно что выпить бочонок скваша. Примерно на середине понимаешь, что скорее лопнешь.
Прописная истина
— Идиоты, — радушно приветствовал их Брент.
Джай пристыженно засопел, ЭрТар гордо выпятил грудь. Ругаться не было времени, горец торопливо навьючил кошака и вскинул на плечо котомку.
Пошли абы куда, лишь бы подальше.
Каждые четверть выстрела жрец разворачивался и взмахивал плетью, кляня себя за то, что не додумался до этого вчера. Примятая трава выпрямлялась, земля выравнивалась, ветви смыкались, пауки начинали торопливо сращивать паутину.
— Думаешь, они за нами гонятся? — пропыхтел обережник, щурясь от жгущего глаза пота.
— Не за нами. Архайн решил облегчить себе жизнь, используя меня как ищейку.
— А вдруг он нас просто догнал, э? — предположил горец. — Цель-то одна.
— Но она тоже движется. Если бы йер самостоятельно определял направление, то проскочил бы мимо монастыря. Нет, Архайн пришел по нашим следам, — со злостью заключил жрец. — Ему опасно слишком часто ставить манок, Привратница может его раскусить.
— А предупредить ее о ложном зове никак нельзя? — ЭрТар, раскинув руки, перескочил с кочки на кочку. Джай, проклиная все на свете, напрямки хлюпал по заболоченной полянке. — Чтобы не отвечала кому попало?
— Нет. Я же говорил — Привратница даже не догадывается о своих способностях. С Потоком и жрецами она общается на уровне подсознания. Иначе сошла бы с ума: человек не способен помнить и думать о стольких вещах одновременно.
— Эх, плохи дела…
— Скоро станут еще хуже, — мрачно поделился Брент своим самым мерзостным кошмаром, преследующим жреца с первого дня поисков. — Когда Архайн заполучит меня и заставит воззвать одновременно с ним, он узнает точное местонахождение ребенка.
— Почему сразу «когда», э? — укоризненно прищелкнул языком горец. — Если!
Мужчина покосился на него со смешанным чувством вины и досады.
— В двадцать лет я тоже был уверен, что умру под пытками, но не скажу врагу ни слова.
— И?
— И умер. Раз десять. — Брент повернулся к безнадежно отстававшему обережнику. — Давай сюда эту дрянь, пока не надорвался!
Джай с неописуемой благодарностью перевалил свою ношу на жреца. Хорошо еще, что «сороке» не взбрело в голову украсть заодно и брата Марахана, на которого наверняка падет праведный йеров гнев! Монах-то уж точно не утруждал себя постом во благо несущего.
Помаленьку светало. Погони слышно не было, и беглецы сбавили шаг, осматриваясь, куда их занесло. От вчерашнего направления они отклонились больше чем на четверть оборота, двигаясь теперь к югу. Приграничное дикоцветье осталось справа, и здешний лес выглядел вполне пристойно: светлый дубняк с вкраплением орешников. По нему даже струилась тропка, указывая на близкое жилье.
Пленница упрямо мычала и извивалась.
— Чего там? — попытался вслушаться Джай.
— По-моему, она чем-то недовольна, — глубокомысленно заметил горец.
Обережник на минутку остановился, согнувшись и опершись руками о колени, чтобы отдышаться.
— Вот неблагодарная, кто бы меня поднес!
Теперь звуки больше смахивали на рычание, причем такое яростное, что Тишш взъерошился и оббежал хозяина, дабы тот отделял его от страшного зверя.
— Зачем вы ее вообще с собой поволокли?! — Брент перекинул добычу на другое плечо — слева она уже отпинала ему все, до чего доставала. Хорошо хоть ногами назад нес.
— Жалко стало дурочку, убьют же. — ЭрТар ободряюще похлопал сверток по оттопыренной части. — Ничего, она нам еще спасибо скажет!
Девица имела на этот счет иное мнение — увы, так и оставшееся нечленораздельным.
— Дальше сам потащишь, — устало пригрозил Брент, сгружая поклажу-покражу на землю. Полюбовался пригорюнившимся горцем и скомандовал: — Все, привал.
***
Место жрец выбрал удачное: в просветы между деревьями виднелся луг с селищем на противоположном конце — достаточно далеком, чтобы оттуда не заметили путников. В то же время им самим наблюдать за округой было очень удобно.
Не всем, конечно.
Девица с таким гордым и презрительным видом восседала на сложенном вчетверо одеяле, что, не будь за ее спиной привязанного к ней дуба, можно было бы подумать — это она всех похитила.
— Эй, дыкий свабодалюбывый жэнщын, есть хочешь? — мирно поинтересовался горец, выгружая из торбы остатки позавчерашней дармовой трапезы, а из карманов — вчерашней.
Монашка только и ждала повода начать скандал:
— Чтобы я вкусила Тваребожий хлеб?! Ни за что!
— Ладно, вкушай тогда Иггров воздух, — не стал уговаривать ЭрТар. — Кстати, хлеба у нас и нет… есть булочки… копченая баранина… груша…
Девица сглотнула слюну и с удвоенной яростью обрушилась на приступивших к завтраку похитителей:
— Не торжествуйте, святотатцы, ибо недолго вам осталось предаваться злу и порокам! Скоро вы узнаете всю тяжесть гнева Двуединого, и возмездие за грехи ваши будет воистину ужасно! Тела ваши сгниют в страшных муках, черви будут заживо пожирать их, а мухи виться над гноем…
— Джай, ты ближе сидишь — дай ей затрещину, э?! — взмолился ЭрТар. — А то портит апэтыт, панымаэш’…
— Не могу, — сумрачно отозвался тот. — У меня на женщину рука не поднимется…
Монашка победоносно задрала подбородок.
— …разве что ногой пнуть.
— Йеры отомстят вам за мою мученическую смерть! — уже более реалистично пригрозила девица, с опаской косясь на запыленные сапоги Джая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
