Читаем без скачивания Царь Мира - Ильдар Абдульманов

В машине, в которой Асканов и Сергунин ехали в Москву, подполковник спросил:

— Помните, вы хотели что-то предложить Власову, когда его вызвали вниз? Я тогда не мог ничего понять и пытался догадаться, что именно вы ему предлагали. Помните?

— Да, — сказал Асканов. — Я хотел предложить ему вместе с представителями силовых министерств и более высоких чинов из правительства поехать на полигон и показать свои возможности. Теперь в этом нет необходимости. Десяток трупов, бронетранспортер, машина… Если еще прибавить тех, на свалке, то доказательства получаются вескими. — Асканов вздохнул.

Всю оставшуюся дорогу они молчали.

В пятнадцати километрах от кольцевой их машина обогнала автобус-экспресс Васильевск — Москва, в котором ехал Дмитрий Комаров. В кармане у него лежали две пленки, запечатлевшие все, что происходило возле городского театра. Сначала Дмитрий делал фотографии, едва высовываясь из подъезда, чтобы его не успели заметить, но потом, убедившись, что никто не обращает на него внимания, просто стоял на противоположном углу перекрестка и щелкал затвором до тех пор, пока не кончились обе пленки. Дальше Дмитрий просто смотрел как зачарованный на происходящее, и ему казалось, что он присутствует на съемках фантастического боевика. Но когда до него донесся запах горящего мяса и он увидел, что осталось от полковника Ващенко, Дмитрий снова скрылся в подъезде и дождался, пока все стихнет. Улицу заполнили машины «Скорой», милиции, какой-то продовольственный фургон, в который поспешно побросали трупы. Все это Дмитрий уже не мог снимать, но видел и запоминал. И когда он, через несколько часов, рассказывал об этом главному редактору, глаза его были прикрыты и снова перед ним проносились эти страшные и необычайно яркие картины. Редактор перебирал фотографии и то и дело переводил взгляд на Дмитрия, словно ожидая, что тот вдруг расхохочется и скажет, что все это высококлассный розыгрыш. Редактор был не намного старше Дмитрия, но ему приходилось видеть и обгоревшие трупы, и вещи пострашнее, ему приходилось беседовать с людьми, ставшими свидетелями жутких картин, и он понимал, что Комаров стал очевидцем событий, о которых мечтает любой репортер, каким бы высокоморальным он ни был.

Редактор мог напечатать этот материал немедленно, но даже на экстренный выпуск ушло бы несколько дней. А до очередного номера ежемесячника «Момент истины» оставался месяц: свежий номер вышел из типографии вчера. Отдавать снимки в другую газету он не хотел. Связываться с телевизионщиками, продать снимки им? Но программа новостей на российском телевидении выходила под цензурой, и если бы даже там и согласились дать материал Комарова, то предварительно согласовали бы это с верхами. В этом случае шансов на выход в эфир практически не было. Оставался лишь один вариант — воспользоваться знакомством и дружескими отношениями с ведущей новостей канала Ти-ви-си Ириной Мятлевой. Этот канал контролировался финансовой группой, и там тоже была своя цензура, но не до такой же степени, как на российском канале. Ира могла позволить себе рискнуть.

Довериться телефону главный редактор не решился.

— А ты не боишься? — спросил он сначала Дмитрия. — Ведь от молний сверху я еще могу прикрыть, а от этих молний не защитишься.

— Нет. Не боюсь.

— Ладно. Тогда бери пленки и фотографии. Поехали, — сказал он Дмитрию. До вечернего выпуска новостей на Ти-ви-си оставалось полтора часа.

— Если мы все это расскажем президенту, он подумает, что у нас крыша поехала. — Министр внутренних дел Куприянов устало посмотрел на Сергунина и Асканова. — Бред какой-то. Может, он сумасшедший?

— Это не имеет значения, — сказал Асканов. — Гитлера тоже называли бесноватым, но это не помешало ему стать угрозой для всего мира.

— Слушай, Сергунин, — вдруг оживился министр, — то, что Ващенко лопухнулся, это ясно, ну да о мертвых, как говорится… Ладно, я вот что подумал: может, хватило бы одного снайперского выстрела?

— Во-первых, мы еще не доказали, что это он убивает, — сказал подполковник. — Он говорит о космических силах, которые его защищают.

— Да брось ты эти юридические тонкости! — воскликнул министр. — Потом докажем. Будто сам не знаешь, что чистыми Руками ни хрена не сделаешь.

— Я не об этом, — сказал Сергунин. — Никто не может поручиться, что после устранения Власова эти молнии исчезнут. Они могут, наоборот, активизироваться. Клевцов пока не знает, не может понять их природу, но он говорит, что скорее готов поверить в космические силы, чем в то, что человек управляет этими молниями.

— Ну хорошо, а вы, Валерий Дмитриевич, председатель госкомиссии, что вы предложите президенту, если он вас об этом попросит?

— Я предложу принять условия Власова. Ничего сверхъестественного он пока не требует. Конечно, это унизительно для державы, но мы выиграем время. Если он не блефует и действительно как-то связан с космическими силами, у нас будет возможность изучить их и понять, как с ними справиться. А конфронтация может повлечь за собой непредсказуемые последствия. Вы специалист, скажите мне, сможете ли вы уберечь президента, если на него нашлют такую молнию? Я не имею в виду спрятать в бункере или где-нибудь в тайге, я имею в виду сейчас, сию минуту.

— Черт его знает. — Министр застучал пальцами по столу. — А ты что думаешь? — повернулся он к Сергунину.

— Я согласен с Валерием Дмитриевичем, — сказал тот. — Пока мы ничего не сможем сделать. В конце концов, если бы Ващенко и его ребята не попробовали бы осуществить захват, то не исключено, что мы бы оказались на их месте. Теперь мы, по крайней мере, знаем, чего можно ожидать. Нужно время и нужна информация.

— Я буду просить президента срочно принять нас, — печально произнес министр. Не в первый раз ему приходилось расписываться в своем бессилии перед криминальными структурами, но этот случай был особым — некто хотел напрямую диктовать свою волю президенту, и он, министр внутренних дел, не знал, как противостоять этой угрозе.

— В последние дни в изданиях, считающихся если не бульварными, то, по крайней мере, несерьезными, появились публикации о неких странных событиях в подмосковном городе Васильевске. Между тем государственная комиссия, действительно работавшая в этом городе, хранила молчание. Не в первый раз власти, придерживаясь старых традиций, умалчивают о тех или иных событиях. Не в первый раз это в конце концов приводит к трагедии. — Мятлева говорила ровным, спокойным голосом, не позволяя себе пафоса. Ее дело было информировать, а не навязывать свое мнение, и этим она выгодно отличалась от многих других ведущих. — То, что случилось в Васильевске, выходит за рамки наших привычных представлений, и если бы не серьезность источника информации и не присутствие очевидца событий, мы бы не стали давать в эфир этот материал. Его предоставили нам люди, которым мы и зрители привыкли доверять — наши коллеги из ежемесячника «Момент истины». Сегодня наш специальный репортаж ведет корреспондент этого издания Дмитрий Комаров.