«Красуюсь, как баба, — недовольно подумал он. — Сейчас бы грамм пятьдесят для храбрости…» Нет, нельзя. Маша разозлится, если учует запах спиртного. Он уже показал ей себя во всей красе… Иона сел в «мерседес» и закурил. Тут же запиликал телефон. Звонила Леночка.
— Иоанн Алексеевич, вы сегодня будете? Здесь три клиента записались на полет.
— Пусть сегодня Костя командует, — решил Иона. — Меня не ждите.
Степан раскрыл перед ним ворота, и Иона вырулил на обсаженную буками аллею.
Маша никак не могла проснуться.
Корабль, на котором она плыла, вдруг натолкнулся на подводную скалу и с громким скрежетом раскололся пополам. Он был ветхий, деревянный, с заштопанными парусами и, конечно, не выдержал такого удара… Люди кричали, но криков не было слышно… Маша только видела беззвучно открываемые рты и полные ужаса глаза… Ее подкинуло вверх, высоко-высоко, так что далеко внизу она увидела крошечный, стремительно погружающийся в пучину корабль… Дыхание перехватило, и последняя отчаянная мысль билась в голове, пока Маша медленно, будто парила в воздухе, опускалась вниз: «Я не хочу умирать… Не сейчас…» Какой безбрежный океан… Весь в белых барашках пены… И вода в нем не синяя, а почему-то тоже белая, как молоко… Она плюхнулась в эту воду, погрузилась с головой и, отчаянно барахтаясь, выбралась на поверхность. Под ударами ее рук вода взбивалась в густую массу, словно сливки… Белая пена сметаны, кисло-сладкая на вкус, как крем, которым мама промазывает торт…
— Машенька, хватит спать! — Мама лихорадочно трясла ее за плечо. — Проснись, к тебе пришли…
— Кто? — Маша с трудом разлепила глаза и провела по губам языком, будто хотела слизнуть вкусную сметанную пену…
— Твой знакомый… Из библиотеки… Наверное, поздравить…
— Кто? — Маша села на постели и недоуменно потрясла головой, прогоняя остатки сна.
— Вставай, постель надо прибрать, — суетилась мама, распихивая по шкафам брошенные с вечера вещи. — Неудобно человека в дверях держать…
Маша вскочила, быстро сунула постель в ящик под диван-кроватью, сдвинула разложенные половинки и набросила сверху плед. Суматошно метнулась в ванную, наскоро умылась, пригладила волосы, схватила первое попавшееся платье… Кого еще принесла нелегкая? Какой читатель? Откуда он узнал про день рождения? Может, девочки сказали? Она судорожно перебирала, в уме всех знакомых, но ни один из них никогда не выказывал ей каких-либо знаков внимания, чтобы потом вот так заявиться прямо домой.
Иона топтался у двери и никак не мог справиться с нервной дрожью. Он притронулся рукой к притолоке, как велела перед выходом Митрофановна, и зашептал наказанные ею слова — просто так, на всякий случай…
— Как нога моя стоит твердо и крепко, так слово мое будет твердо и крепко, тверже камня, лепче клею и серы сосновой, острее булатного ножа. Что задумаю, да исполнится… Не знать мне отказу, ни потом ни сразу…
Маша рывком распахнула дверь и замерла от неожиданности. На пороге с огромным букетом бело-кремовых роз стоял Иона. Маша остолбенела и почему-то не могла оторвать глаз от букета. Нежное кружево чуть распустившихся лепестков… белая пена… словно та, в которой она барахталась во сне… Кажется, сметанное море тоже пахло розами…
— Мне можно войти? — тихо спросил Иона. Голос у него был странный, приглушенный и низкий.
— Да… — Маша растерянно оглянулась на дверь. — Входи… те…
Мама стояла в коридоре, с любопытством глядя на вошедшего.
— Мама, это Иоанн… — начала было Маша. — Ах да, вы ведь знакомы…
— Знакомы. — Мама торжественно подала ему руку лодочкой.
Иона склонился к ней и коснулся губами. Мама тут же отдернула ладонь.
— Ах, что вы! — жеманно воскликнула она. — Машенька, приглашай гостя. Сейчас чай будем пить, у нас пирог остался…
Она сделала попытку ретироваться на кухню, но Иона удержал ее.
— Не уходите, Наталья Петровна. Позвольте мне… — Он запнулся, откашлялся и выдавил: — Я к вам.
Проклятый букет в руках мешал, а он не догадался спросить у Митрофановны, кому положено цветы вручать, матери или невесте. Секунду помешкав, повернулся к Маше и буркнул:
— Это тебе.
Как смешались в ее глазах бурная радость и болезненное недоверие… Она даже розы взяла так, словно боится уколоться… Смелее, Иона! Сейчас твоя судьба в твоих руках. Держи штурвал крепче… Дергай кольцо, а то не раскроется парашют… Постепенно они все переместились в комнату и замерли неловко прямо посередине.
— Я пришел сам… — сказал наконец Иона. — Маша сказала, что хочет так… В общем… — И решительно выпалил: — Я хочу попросить у вас, уважаемая Наталья Петровна, руки вашей дочери, Марии Николаевны. Благословите нас на брак… Нет, на свадьбу… Ну, в общем, благословите…
У Маши горло перехватило от внезапного странного чувства. Это не может быть правдой, это сон… Сейчас эти розы, к которым она прижимает горящее от волнения лицо, снова превратятся в сметанную морскую пену… Что он говорит? Просит ее руки? Да нет же, так не бывает… Иона делает ей предложение?
Мама вдруг хитро улыбнулась и ответила:
— А что вы у меня спрашиваете? Машенька уже взрослая, сама решает… Вы у нее спросите…
— Да, конечно… — Иона торопливо повернулся к Маше: — Я прошу тебя стать моей женой.
Маша беспомощно заморгала и посмотрела ему в глаза.
— Ты не шутишь? Это правда? А почему?
— Давай-ка сюда цветочки, я в вазочку поставлю, — опять зачастила уменьшительными суффиксами мама. Она забрала у Маши букет и все-таки нашла повод уйти на кухню. Там сразу же громко зашумела льющаяся вода, словно мама показывала этим, что ничего теперь не слышит… Машин вопрос поставил Иону в тупик. Почему? Она еще спрашивает! Разве сама не знает, что с первой секунды он влюблен, как школьник?! О Господи, а ведь не знает… Или боится в это поверить?
Иона шагнул к ней и взял в ладони маленькие холодные ручки.
— Я люблю тебя, — глядя в ее широко раскрытые глаза, тихо сказал он. — Я не могу жить без тебя… ни минуты…
«Я сейчас упаду в обморок… — испуганно подумала Маша, чувствуя, что ноги подкашиваются и слабеют. — Я упаду и… проснусь…» Его лицо склонилось к ней, и горячие сухие губы коснулись краешка рта, как раз там, где была маленькая ямочка. Даже в самых смелых своих фантазиях Маша и мечтать не могла о таком… Ее губы сами потянулись ему навстречу и, перед тем как слиться в долгожданном поцелуе, выдохнули едва слышно:
— Я тоже… тебя люблю…
Мама вошла в комнату и поставила вазу на стол.
— Вы целуйтесь, целуйтесь, не обращайте внимания, — быстро сказала она. — Я пойду чайник ставить…
