Ботанос откинулся к стенке:
— Остальные справились хорошо, и на востоке, и на севере. Я не буду предвосхищать их доклады, но, когда мы встретимся с капитаном Тинзой, думаю, ты будешь доволен.
— Маленькие победы…
— Но это начало! — Ботанос поставил на стол новую бутылку. — Лучше всего, командующий, тебе основательно поесть, а затем выспаться. На многие вещи хорошо смотреть только при утреннем свете.
Рахм играл с кольцом, находя что-то крайне привлекательное в искристых переливах чёрных граней:
— Разве Азак оживёт поутру? Ботанос сжал губы и, не говоря ни слова, вышел из каюты, оставив командующего наедине с его мыслями.
Крики пробудили Рахма от кошмара, в котором знакомые минотавры вдруг превращались в Хотаков. Прислушавшись, он понял, что крики предвещают грядущие неприятности. Выскочив на палубу, командующий обнаружил на палубе Ботаноса, смотрящего на север.
— У нас появились друзья, командующий. Имперские друзья…
В предрассветном сумраке виделось два силуэта, несущихся по волнам.
— Мы можем уйти от них?
— Скоро узнаем, командующий!
«Драконий Гребень» мощно рассекал волны. Ботанос отдавал резкие команды матросам на мачтах, но силуэты охотников почти не отдалялись.
— Что ж, можно попробовать другой способ! — Ботанос закричал рулевому: — Держи круче к берегу! Я хочу пересчитать все листья на деревьях!
Заскрипели снасти; застонав, судно перекладывалось на другой борт.
— Право руля! — одобрительно гудел капитан. — Ещё правее! Так держать!
Рахм молча наблюдал за манёвром, вода кипела у самой палубы — стоит капитану немного увлечься, и враги получат их, не прилагая никаких усилий.
— Право руля! — вновь приказал Ботанос под ужасающий стон снастей и сразу же радостно воскликнул: — Одного стряхнули!
Рахм поглядел в сторону преследователей:
— Нет, вон он, только чуть приотстал.
— Посмотрим, что они запоют сейчас! — Ботанос указал на стремительно приближающийся берег Митаса. — Если мы сохраним курс, то развернёмся перед самой землёй и пойдём в другую сторону. Или они рискнут идти за нами, или безнадёжно нас потеряют.
Охотники, не собирались отставать, один корабль пристроился в кильватер другого, а затем они понеслись в опасные воды.
— Капитан Азак как-то сказал мне, что никто не знает воды империи лучше, чем он, — проговорил Ботанос. — А старик был хорошим учителем. А ну, круче к ветру!
Так же филигранно, как и «Драконий Гребень», оба судна повторили манёвр, словно шли по невидимому тросу.
— Тот капитан, видно, ходил в этих местах, — проворчал массивный минотавр рядом с Рахмом. — Но как часто?
— Они приближаются, — пригляделся командующий. — А катапульта? Ты мог бы поразить флагманское судно?
— Вряд ли… Даже если бы ветер был слабей и светило солнце. А так только обрызгаем их борта…
— Все равно готовь катапульту, надо попробовать! Почесав затылок. Ботанос отдал команду; матросы быстро взвели механизм и зарядили катапульту. Капитан собирался лично поджечь масло, но Рахм остановил его:
— Не надо, я не хочу, чтобы они получили предупреждение. Пуск по моему сигналу!
— Но если мы попадём, огонь увеличит ущерб…
— Я хочу причинить ущерб без попадания… — Рахм внимательно следил за креном судна. — Чуть ближе… Давайте!
Огромный шар взлетел, исчезая во тьме.
— Я могу обещать, что он только упадёт где-то рядом… — проворчал Ботанос.
— Это всё, что мне надо.
Чёрная вода взлетела огромным столбом, отмечая место падения заряда. Флагман ударило в борт волной и снесло на десяток футов. Даже на «Драконьем Гребне» можно было услышать скрежет, когда гранитные зубы мели пропороли ему брюхо.
— Ты швырнул их на камни! — заорал Ботанос. Первое судно, казалось, замерло в воде, его борт накренился в сторону берега. Второй корабль сбросил паруса, замедляя ход. Команда восторженно заорала, приветствуя Рахма.
— Пора уходить! — загрохотал капитан. — Надеюсь, впереди нас ждёт чистый путь!
Позади них в темноте таяли силуэты имперских кораблей.
На следующую ночь «Драконий Гребень» вышел в точку рандеву с другими кораблями. Капитан Тинза попросила разрешения подняться на борт. Через полчаса они уже были в каюте Рахма вместе с Наполом.
— Ну и заварушку мы провернули! — объявила она. — Всё прошло так гладко, как только может быть. Мало того, что мы насолили узурпатору, так ещё и снабдили припасами наши корабли!
— Потери минимальные, — гордо добавил Напол. — Тебе надо было лично видеть это, командующий, мы действовали лучше любого морского легиона Хотака, намного лучше!
— Я доволен, — спокойно произнёс Рахм, — доволен, что у вас всё прошло хорошо…
— А как у тебя? — спросила Тинза, невольно становясь строже.
— Он убил сына Хотака, Колота, — вставил Ботанос.
— Но сам император оказался слишком хорошо защищён… Сожалею, что мой капитан и друг погиб в этом нелёгком предприятии.
— Но, уверен, он погиб как истинный воин! — Напол напряжённо посмотрел на остальных, словно они собирались оспаривать его убеждение.
— Это значит, — продолжала Тинза, — что узурпатор выказал свои слабости. Мы должны скрыться в нашей гавани и готовить следующую операцию.
Все посмотрели на Рахма с ожиданием, и он не мог обмануть их.
— Все слышали капитана Тинзу. Берём курс на Петарку. Наши первые удары дали знать Хотаку, что мы существуем, следующие покажут ему, чего мы добиваемся.
Пока остальные одобрительно шумели, Рахм выдерживал лицо уверенного командующего, не сомневающегося в победе. Вскоре Тинза и Напол отбыли, оставив их вдвоём с Ботаносом. Грузный минотавр проревел матросам приказ готовиться к плаванию.
— Сколько времени понадобится нам, чтобы достичь Петарки? — спросил Рахм.
— Ну, если всё пойдёт гладко, и мы не напоремся на патрули, то четыре дня.
Четыре дня. Долгий срок. Командующий уже мечтал о возвращении, когда он сможет уничтожить Дом Дрока. Информация, которую принёс Нолхан, ещё не использована до конца. Пусть Хотак сидит на троне, но Рахм поклялся, что его династия захлебнётся в крови…
Несмотря на жгучее желание Хотака, открытие его статуи было отложено дважды. Первую отсрочку поняли все — был объявлен пятидневный траур по Колоту, сопровождаемый церемонией похорон, каких раньше удостаивались только императоры.
В первый день траура с утра по всей столице дважды протрубили рога, а колокола в центральных башнях ударили пять раз. В полдень колокола ударили снова, и в этот момент все минотавры, оторвавшись от дел и выйдя из домов, пали на одно колено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
