шести миллиардов таких же невзрачных и незаметных личностей, потеря которых никак не отразится на мировых процессах. А на Во-Алларе я по-настоящему живу. Насыщенной, хотя и трудной жизнью. Но, наверное, оно и правильно? Ведь настоящая жизнь не бывает пресной. Она либо насыщенная и бурная, либо скучная и нудная. Тебе, к примеру, какая больше нравится?
Фаэс фыркнул.
– Спрашиваешь!
– Вот и я о том же. Так что по дому я хоть и скучаю иногда, но обратно не сильно стремлюсь. Была бы возможность, зашел бы на пару часиков, родителей проведал, убедился, что живы-здоровы, с ума не сошли ли от беспокойства касательно своего непутевого ребенка… а потом бы вернулся. Да. Наверное, все-таки вернулся. Не думаю, что смогу теперь прожить без своих Знаков.
Эрдал удивленно моргнул.
– Они тоже тебя держат?
– Еще как, – согласилась я, сжав в кулак левую руку. – Впрочем, бог с ними… я удовлетворил твое любопытство или ты хотел узнать о чем-то еще?
Фаэс странно на меня посмотрел.
– Как тебя звали раньше?
– В смысле? – не поняла я.
– Я имею в виду: в своем мире какое у тебя было имя? Гайдэ? Гай? Может, Фантом?
– Ни то, ни другое, ни третье, – криво усмехнулась я. – На самом деле, «Гайдэ» – лишь псевдоним, взятый из одной интересной книги; была там одна героиня с непростой судьбой… я использовал его, когда настоящее имя называть не хотелось. У нас так принято. А здесь Лин сказал, что оно гораздо лучше, чем мое старое имя, вот и все. Что же касается «Гая», то это – сокращенный вариант от «Гайдэ». Надо же мне было как-то называться в мужской личине? Ну, а насчет «Фантома» мы с тобой уже говорили. Еще вопросы?
– Да, – выжидательно уставился на меня Фаэс. – Что на самом деле случилось на Тихом плато?
Я хмыкнула. Ишь, какой осторожный. Не в лоб спросил, а обтекаемо, осторожненько так. Словно не терзало его любопытство на пару с нехорошими предчувствиями, не глодали сомнения, не изводили догадки одна другой страшнее. После того, как я на глазах у всей армии послала к лешему две негуманоидные сущности, имеющие в этом мире статус богов, надо думать, что у него голова гудит от вопросов. Другой бы на его месте уже по палатке метался, руками размахивал, вопил бы в голос «как ты могла?!» и «как посмела?!»… а он не тычет в глаза, не орет с порога. Сил уже нет молчать, но пока еще терпит. Вот это, надо заметить, выдержка. Даже странно, что я в нем раньше этого не замечала. Меняется, что ли, старый вояка?
Перехватив напряженный взгляд эрдала, я обреченно вздохнула.
– Что именно тебя интересует?
– Все, – кратко ответил Фаэс.
– Мне-то казалось, ты первым делом про Аллара спросишь. И про то, по какой причине на физиономии айри вдруг появилась крайне непрезентабельная отметина.
Эрдал метнул на меня сердитый взгляд.
– Зачем ты его ударил?
– А ты слышал, что он сказал? – вопросом на вопрос ответила я.
– Вас было трудно не услышать, – буркнул Фаэс, непримиримо насупившись. – Голос айри способен разноситься на многие тысячи шагов, а ты… мало того, что был груб и хамил, как мне недавно, так еще и в морду… при всем народе…
Я пожала плечами.
– Зато спеси поубавилось.
– Но как ты мог? Айри Светоносного?!
– Легко, – фыркнула я. – До недавнего времени я вообще жил в уверенности, что их не существует. В моем мире, знаешь ли, о проявлениях божественной воли давно и прочно забыли все, кроме самых яростных фанатиков. Я даже не знаю, были ли у нас когда-либо настоящие боги, или же это чьи-то домыслы и подспудное желание иметь над собой твердую руку. Но, в отличие от многих, у меня не было привычки падать ниц перед сильными мира сего. А ваши боги для меня чужие. Да и я для них тоже – чужак, который за каким-то лядом им вдруг понадобился. Причем, судя по способу, каким меня сюда доставили, надобность эта возникла столь внезапно, что меня буквально вышвырнули с той проклятой крыши, отправив на Заброшенный тракт, как бомбу с пролетающего мимо самолета. Как думаешь, сумел бы я такое провернуть без согласия здешних небожителей? Стал бы Айд беспокоиться просто так… кстати, он меня крупно подставил с этим перемещением, так что за ним должок. А когда, наконец, стало очевидно, что в мою жизнь кто-то регулярно вмешивается и вносит коррективы… заранее знает кучу разных нюансов… подстраивает «случайности», которым не всегда находится логическое объяснение… знаешь, я – человек терпеливый. Многое могу понять и простить. Но когда меня пытаются использовать, шантажируя при этом моими же слабостями, стараются за мой счет решить свои собственные проблемы, одновременно с этим не оставляя выбора, то… прости, Фаэс. Отсутствие выбора всегда меня бесило. А отсутствие выбора по вине какого-то постороннего дяди приводило в ярость. Терпеть не могу, когда где-то там, наверху или внизу, решают, как мне жить и что делать. А тут весь последний год, начиная с самого факта моей несостоявшейся смерти, меня упорно подводили к одной-единственной цели. И старательно внушали одну-единственную, кажущуюся правильной мысль.
– Какую?
Я внимательно посмотрела на напрягшегося эрдала.
– О том, что именно теперь, здесь и сейчас, я должен сделать выбор. После того, как у меня отняли эту возможность и многое в отношении меня было предрешено. После всех стараний, бед, напрягов и прочего… мне вдруг дали возможность выбирать. Наконец-то, казалось бы. Надо бежать, хвататься обеими руками и радоваться. Спасибо всем сказать и раскланяться до земли… щас! Нашли дурака!
– Но ты же сам хотел выбирать! – непонимающе нахмурился Фаэс.
– Выбирать, когда мне это надо! Не им, понимаешь?! А так получается, что голодному псу с барского стола кость бросили и сказали: на тебе, жри, скотина! Как подачку, но даже при этом – подачку с далеко идущими планами. Причем, если помнишь, исходило это предложение не от Айда.
Фаэс, перехватив мой недобро горящий взгляд, совсем насупился.
– Ты не веришь, что Аллар несет жизнь и свет?
– Нет, друг мой, – вздохнула я. – Я не верю, что он несет ТОЛЬКО жизнь и свет. И не верю, что Айд – то самое воплощенное зло, от одного вида которого надо падать в обморок.
– Что ж ты тогда его не выбрал? – уязвленно отвернулся эрдал, с явным раздражением забарабанив пальцами по ремню. – Если Айд кажется тебе лучше и благороднее? Если он стал тебе ближе, чем Светоносный? Что ж ты не принял его предложение?
– А мне не все равно?
– Что? – ошарашенно замер
