глаза. Они очищались, но недостаточно быстро. Очевидная уловка состояла в том, чтобы держать Кенходэна в игре до тех пор, пока тот, кого настигла столешница, не возьмет градани сзади. Тогда они оба набросились бы на Кенходэна, но Кровавая Рука должен был умереть до того, как его глаза прояснятся, иначе у них не было надежды.
Но теперь у Чернион была мера Кенходэна. Если бы человек по имени Сагрин остановился, чтобы пронзить Базела кинжалом, градани мог бы умереть, но Сагрин и его спутник были детьми по сравнению с Кенходэном. Они бы никогда не убили и его тоже. Ее разум мимолетно взвесил все факторы, когда она поднялась и бросилась к обнаженной стали - чтобы помочь своим людям или быть первой, кто нападет на них позже, как того потребуют обстоятельства.
Теперь она выбрала третий вариант.
- Привет, градани! Позади тебя! - крикнула она.
Сагрин повернулся к ней, предупрежденный о новом враге, и его клинок зашипел. Да будет так. Кенходэн был более опасен, чем Кровавая Рука - она поставила на это свою жизнь - и пока он не умрет, атака была бесполезна. Смерть Базела обрадовала бы Гильдию - и Вулфру, - но это не отвратило бы Венсита и рыжеволосого человека от той миссии, которая привела их на юг. Если уж на то пошло, вся пивная поднималась на ноги, и никто из находившихся в ней мужчин ни на секунду не собирался признавать, что это была не более чем спонтанная пьяная драка. Шанс, что они это сделают, никогда не был велик. Это зависело бы от того, закончится ли все дело так же быстро, как и началось, пьяной дракой, в которой ни у кого из участников не было времени все обдумать и отойти от края пропасти. Любая надежда на это к настоящему времени исчезла навсегда, а это означало, что ее братья-псы уже были обречены, что бы ни случилось. И все же их смерти могли бы послужить ей знакомством и гарантией в одном лице.
Сталь заскрежетала, когда она вступила в бой со своим собственным человеком. Она знала, что его мастерство владения мечом было высоким, поскольку он и его товарищи, должно быть, ожидали, что эта уловка сработает, но он не был ей ровней.
Клинок Сагрина скользнул к ней с опасной скоростью, и она парировала, нанося ответный удар молниеносным взмахом стали, сопоставляя свое большее мастерство и скорость с его большей силой. Ее мир сузился до резкого соприкосновения металла с металлом, звона и перезвона. Казалось, это длилось вечность, но другие посетители, многие из которых были обученными воинами, все еще были потрясены, застыв, когда она и Кенходэн вступили в бой с убийцами.
Кенходэн слышал звон мечей, но не осмеливался отвести взгляд от своего врага. Он не знал, был ли это Базел или кто-то другой, кто сражался с другим нападавшим, и страх за своего друга пронзил его, но он отбросил его, сосредоточившись на своем фехтовании. Он был лучшим мечником, но этот человек задерживал его. Он был помехой, и Кенходэн почувствовал, как его сердцевина ярости взяла верх над его левой рукой, переместив ее на рукоять кинжала Гвинны. Его правая рука соединила клинки поворотом запястья, и оба меча высоко поднялись, его грудь врезалась в грудь противника. На мгновение они напряглись вместе... и кинжал Гвинны вонзился под ребра убийцы и повернулся.
Мужчина с криком упал, а Кенходэн развернулся с нечеловеческой скоростью. Сталь звякнула и разбилась, когда два бойца пронеслись в отчаянной схватке. Женщина - красивая женщина, с черными волосами, развевающимися шелковым облаком, - вступила в схватку с выжившим убийцей. Кенходэн подскочил к ней, но было слишком поздно. Ее клинок скользнул вбок, с обманчивой легкостью миновав защиту Сагрина, и оставил глубокую рану поперек его ребер. Он в муках откинулся назад, и следующий удар Чернион вонзился ему в живот и рванул вверх. Он открыл рот в беззвучном крике, захлебнулся кровью и упал.
Он был мертв еще до того, как приземлился.
Кенходэн повернулся спиной к женщине и оглядел комнату. Алый цвет стекал с его меча и переливался на кончике кинжала, и резкий, яркий запах крови и вонь вскрытых кишок заполнили комнату, которая была абсолютно неподвижна. Большинство посетителей были бойцами; они знали, что любое движение может быть неправильно истолковано.
Кенходэн мгновение свирепо смотрел на них, затем опустил меч. Огонь в его глазах угас, его пронзенный кинжалом враг издал последний стон и затих, а эль все еще тек из упавшей кружки. Это было так быстро.
Он глубоко вздохнул и повернулся к женщине.
- Моя благодарность, - сказал он официально.
- В этом нет необходимости, - ответила Чернион с такой же официальностью. Ее глаза на мгновение встретились с его, и что-то внутри нее слегка расслабилось, когда она почувствовала, как он снова заковал в цепи того демона, который спал в его сердце.
- Моя благодарность ей, - пророкотал Базел, делая шаг вперед, его глаза, наконец, прояснились. - Я думаю, что у меня бы вырос стальной хребет, если бы не ты.
- Никому не нравится видеть, как четверо сражаются с двумя, - ответила она, наклоняясь, чтобы вытереть клинок о тунику Сагрина. Она выпрямилась. - И так оно и было с самого начала. Я видела этот трюк.
- Мы благодарны, - сказал Кенходэн, стряхивая кровь со своих клинков небрежным движением запястья человека, который делал это тысячу раз прежде. Затем он потянулся за туникой другого упавшего убийцы, чтобы вытереть их оба.
- Но что все это значило? - невинно поинтересовалась Чернион.
- Думаю, что они были убийцами, - мрачно сказал Кенходэн.
- Убийцы?! - Чернион придала своему голосу шипение. - Но почему?..
Она замолчала, когда к ней поспешил владелец таверны с потемневшим от гнева лицом. Он остановился, чтобы забрать ножны Базела, и протянул их ему.
- Клянусь булавой, Базел, ты предупреждал меня, что они хотят тебя, но я никогда не думал, что братья-псы будут такими смелыми! Чтобы войти в "Единорог"!..
- По правде говоря, я сам этого не ожидал, Телбор. Я думаю, что, возможно, у меня тоже размягчаются мозги, потому что мы убили их собратьев, и теперь это больше, чем деньги. Если бы не мой друг и эта пограничница, я бы никогда больше не совершил ошибку!
Его смех разрядил напряжение.
- И кому же я после этого обязан своей жизнью? - спросил он, поворачиваясь к Чернион.
- Меня
