Читаем без скачивания Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

— Канонисса? — Это была Элиаз.

— Говори дитя.

— Служебные пристройки пусты. Я захожу с левого фланга.

— Окружаем, — Караманц достала и включила свою палицу. Та засветилась синим в снежной тьме. — Бернадет?

— Справа от вас. Захожу.

Канонисса вошла в зал собраний. Снег падал вниз словно мука, просеянная через голые стропила и анкерные балки, снятые с давно разбившегося космического корабля. Источник сигнала находился теперь прямо перед ней. Она шагнула вперед, палица в опущенной руке, ожидая увидеть труп Теггета.

Трупа не было. Только лужа крови на черных каменных плитах.

Лужа крови и маленькое, мигающее устройство…

Реакция Караманц была мгновенной.

— Берегитесь! — крикнула она в свой вокс.

Для сестры Бернадет было уже слишком поздно. Перебравшись через просевший, запорошенный снегом, поперечный неф, Бернадет развернулась и вскинула свое оружие, когда услышала приближающееся к ней жужжание. Псибер, выставив клюв и когти, вынырнул из темноты и сильным ударом рассек ее вуаль, ее лицо и ее череп. Бернадет пошатнулась, непроизвольно схватившись за свою разрубленную голову, выпавшие меч и огнемет отскочили от камней валяющихся вокруг. Из разорванного горла Бернадет вырвалось только слабое бульканье.

Она упала замертво, лицом вниз.

Элиаз, услышав падение, бросилась к ней. Она была в десяти шагах, когда огнемет Бернадет каким-то образом самопроизвольно выстрелил. Струя огня ударила Элиаз словно молотом, мгновенно спалив ее плащ, вуаль и кожу на лице. Споткнувшись, объятая пламенем, она закричала от ярости. Подняла горящей рукой свой болтер, но лазерный заряд, меткий выстрел из охотничьего оружия, разнес ей череп.

Скрюченный и неподвижный, ее труп продолжал гореть.

— Элиаз? Бернадет? Сестры? — тишина. Только треск помех в воксе, треск горящего пламени и дыхание зимнего ветра.

— Мириэль?

Караманц медленно двинулась по кругу, держа палицу наготове.

— Меня было так легко найти? — спросил голос из темноты.

— Мириэль?

— Меня было так легко найти?

— Да! — прохрипела Караманц.

— Хорошо.

— Мириэль, пожалуйста. Я хочу помочь тебе.

Из темноты выступила тень. Только тень, сгорбленная и движущаяся словно марионетка, ее длинные нечесаные волосы блестели, отражая сияние лежащего вокруг снега.

— Я знала, что ты придешь за мной, — сказала тень — я знала, что ты будешь охотится за мной вечно.

— Я хочу помочь тебе.

Тень засмеялась.

— Властью Трона и Бога-Императора… — начала Караманц.

— Заткнись! Я не хочу больше этого слышать.

— Мириэль…

— Так много всего я хочу сделать. Так много всего мне нужно сделать, но пока ты охотишься за мной, я не свободна. Мне нужно было это.

— Это?

— Ох, госпожа, как вы думаете, почему меня было так легко найти?

Ольга Караманц похолодела, еще крепче сжав рукоять своей палицы.

— Я хотела чтобы ты пришла, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Тень подошла ближе. Это была не Мириэль. Это был какой-то грубый крестьянин в бронежилете, качающийся и бледный, раненный. К груди он прижимал охотничью лазерку, но даже не пытался поднять ее.

— Мириэль!

— У моего повелителя Балзрофта, большие планы насчет меня, — сказал скрытый голос, — но я не могу исполнить их, пока ты гоняешься за мной. Поэтому я вызвала тебя сюда, чтобы покончить с тобой.

Канонисса Ольга Караманц резко развернулась и подняла палицу в защитную позицию. Меч, с лезвием, таким же ярким как снег, уже прошел сквозь ее защиту. Он разрубил плащ и грудную пластину, и рассек ее тело до позвоночника.

Она упала, залив пол своей горячей кровью. От лужи в воздух поднялся пар. Под вуалью, ее рот беспомощно открылся и закрылся.

— Т-с-с, — сказал голос — мы больше не будем об этом говорить.

— Я замерз, — сказал Лоуэн Теггет. Он сел, склонив голову между колен. Он устал. В воздухе зала собраний невыносимо воняло кровью.

— Холод можно игнорировать, — сказали тени.

— Говорите за себя. Я ранен. Вы ранили меня.

Мириэль Сабатель появилась из темноты, держа в руке меч, и склонилась рядом с ним.

— Ты поправишься. Ты теперь мой. Демонпринцы поют и мой пульс учащается. Скоро и твой начнет биться чаще.

— Трон, — Теггет вздохнул. — Я проклят? Вы прокляли меня?

— Ты был приманкой Лоуэн. Ты помог мне победить моих врагов. В благодарность, я сохраню тебе жизнь… и поделюсь с тобой чудесами, которые видела.

Теггет застонал.

Мириэль Сабатель выпрямилась и вытянула вперед руку. Из темноты прилетели две металлические птицы и уселись на нее. С одной из птиц капала кровь.

— Ты мне нравишься Лоуэн. И мне нравятся твои игрушки. Они развлекают меня. Ты можешь быть мне полезен.

— Как, госпожа?

— Ох, Лоуэн Теггет. Оставаясь самим собой. Ты умелый человек. Прекрасный убийца. Посмотри, сегодня ты разделался с двумя сестрами битвы. Нет ничего, с чем бы ты не смог справится.

Теггет улыбнулся и печально покачал головой.

— Я просто охотник за головами, госпожа, — сказал он.

Она протянула руку и погладила его по растрепанным волосам.

— Ты гораздо больше, чем это, Лоуэн, — сказала она.

— Ты мой друг, и мое орудие теперь. Я желаю, чтобы ты отправился со мной и сражался на моей стороне.

Он посмотрел на нее, его лицо было бледным и испуганным.

— Так вот что чувствуешь, когда тебя совращает Хаос? — спросил он.

Она кивнула, продолжая гладить его по голове.

— Приятно, — признал он. — Так куда мы направляемся?

— Ах, мой маленький охотник, — сказала Мириэль Сабатель, — как насчет того, чтобы поохотится на эльдар?

Гэв Торп

Страшный сон

Джошуа спал. Он понимал, что спит, потому что отчетливо помнил, как укутываясь в тонкое, рваное одеяло, готовился ко сну в пустыне, кою называл своим домом. Во сне он обнаружил, что стоит в темном гроте, который образовали кроны деревьев. Свет здесь был тусклым, воздух пропитан запахом плесени и гниющих растений, а болезненно-бледные листья безжизненно свисали с тонких, перекрученных ветвей. Где-то над головой, водянистый свет незнакомой луны судорожно пробивался сквозь листву, которую перебирал прерывистый ветер.

Оглянувшись вокруг, Джошуа увидел, что грот окружали крутые склоны гор, и единственным выходом отсюда была пещера. Она была похожа на гигантскую пасть с острыми сталактитами, нависавшими прямо над входом, будто ряды клыков. Темные впадины наверху неотрывно глядели на юношу, словно пара огромных мертвых глаз.

"Здравствуй, мой юный друг!"

Голос в голове Джошуа скорее ощущался, чем слышался. Он был ему хорошо знаком, потому что тот не раз говорил с ним за эти несколько лет. Сперва юноша боялся Голоса, но потом все больше и больше привыкал к нему, несмотря на странности, которые тот порой говорил. Тем не менее, во сне он услышал его впервые и тут он звучал гораздо сильнее и громче, чем обычно.

"Что происходит?" — спросил Джошуа тоже, скорее мысленно, нежели вслух.

"Ты видишь сон, вот и все. Тут ничто не может повредить тебе. Здесь нечего бояться", — ответил Голос.

"А как ты сюда попал? Ты никогда раньше со мной не говорил во сне. Почему ты никогда со мной не говорил в моих снах?" — Джошуа не боялся. Голос баюкал, успокаивал его.

"Ты никогда не пускал меня в свои сны. До сегодняшнего дня ты мне не доверял. Но сейчас ты понял, что я твой друг и теперь мы можем разговаривать всегда и везде. Это ты сам позволил мне войти сюда, Джошуа".

"Где мы? Это по-настоящему или во сне?" — спросил Джошуа, сам не зная, зачем, потому что был уверен, что спит. Нигде во всей пустынной Ша'ул не росло столько зелени, кроме, разве что, садов имперского командующего Ри.

"Это не настоящее место, я помог тебе создать его. Мы отправимся на поиски приключений. Помнишь, в детстве, ты в своих мечтах пускался в путешествия? Ты сияющим мечом разил врагов Императора, демонов и чудовищ".

"Конечно, я помню свои мечты. Но тогда я был совсем маленький. А теперь мне уже пятнадцать и эти ребячества не для меня", — запротестовал Джошуа.

"Для приключений невозможно быть слишком старым, Джошуа. Здесь, в мире мечтаний, ты герой. Люди будут приветствовать тебя и любить. Не то, что в реальном мире, где ты никому не нужен, где тебя даже выгнали из родной деревни твои собственные друзья и семья. А тут никто не посмеет ненавидеть и презирать тебя за то, что ты есть".

Голос был очень убедителен. Он знал о Джошуа все; о его детстве, его думах и волнениях. Во времена одиночества, когда Джошуа сбежал от разъяренной толпы, что была его друзьями и родными, он оставался его единственным спутником, в тревожных раздумьях успокаивая своим присутствием. Голос всегда находил для Джошуа нужные слова, чтобы тот забыл о своем одиночестве. Он открыл ему тайны его дара, который неразумные крестьяне обозвали колдовством. Голос рассказал ему обо всем. Он поведал Джошуа о том, что другие завидовали его талантам и, из ревности, возненавидели его. Он же научил его применять свои способности и управлять ими, чтобы те не вышли из-под контроля. Иногда он просил юношу сделать что-нибудь, но это что-то было всегда неприятным, и Джошуа отказывался, а Голос никогда на него не злился, никогда не кричал и не жаловался. Он был для Джошуа будто бы отцом, с тех пор, как настоящий его отец донес на своего сына проповеднику, и мальчику пришлось бежать из деревни, чтобы избежать сожжения на костре.