будь его воля, он бы и Кондрата не впустил бы к себе, знай, о чём будет речь. Но Кондрат уже здесь, и деваться не куда.
— А дело графа Хартергера каким образом с вами пересекается? — задал он логичный вопрос.
— Дело в том, что я наткнулся на отчёт о вскрытии Рона Хартергера в морге и там…
— Это не ваше дело, мистер Брилль, — сразу перебил его Урден. — Ваша задача сейчас — найти убийцу трёх человек, который решил объявить нашей империи войну. А с девушкой уже и так всё будет решено.
— Я считаю, что она не виновна, — в лоб произнёс Кондрат, решив не ходить вокруг да около.
И Урден, будто боясь услышать именно это, вздохнул, отложив очки.
— Скоро над ней будет суд, мистер Брилль, и даже если так, все улики против неё, и ей уже не поможешь. Я не пойму, чем именно вас зацепило это дело, но ради всего святого, не надо сейчас в него влезать.
— Кто-то подставил девушку, убив защитника императорского двора. То есть убийца на свободе. И всё это на фоне попытки провести оружие в столицу и восстания на севере, как минимум, не говоря уже о то, что происходило на востоке в своё время. Я просто хочу взглянуть на это дело. И возможно, оно как-то связано с убийствами госслужащих.
— Кондрат, его вели ваши коллеги и секретная служба. Там доказательств столько, что просто невозможно пролезть с хоть какими-нибудь алиби. И им не понравится, что вы теперь пытаетесь разрушить это дело, выступая её адвокатом.
— Меня мало волнует, что им не понравится. Я пытаюсь не разрушить его, я пытаюсь выяснить правду и взаимосвязь между тем, что происходит.
— Это будет одним и тем же… — вздохнул Урден и вытащил какой-то чистый листок, на которым от руки накидал записку, расписался и передал её Кондрату. — Дело ещё не в архиве, это моё разрешение ознакомиться с делом. Но имейте ввиду, ведущим дело это не понравится.
Будто Кондрата волновало, что может понравиться или не понравиться остальным. Для него не было секретом, что некоторые считают его зазнавшимися ублюдка, который лижет задницу начальству, но на деле ничего из себя не представляет. Его интересовало лишь дело, которое было у них на руках.
Только, прежде чем дойти до сыщиков, которые, наверняка праздновали победу в плёвом деле, он наткнулся на Дайлин, которая выловила его уже в зале, где располагались сыщики.
— Кондрат! Кондрат, у меня кое-что есть! — воодушевлённо произнесла она.
— Это по делу трёх убийств?
— Да!
— У них было какое-то общее дело? — попытался он догадаться, но мимо.
— Нет, но я кое-что нашла на чиновника. Его обвиняли во взяточничестве. Причём, на него даже заводилось дело, но он быстро гасло, и каждый раз он выходил сухим из воды.
— И расследовал его наш сыщик, а вёл судья? — уточнил Кондрат. Если это так, то дело, считай, наполовину раскрыто. Но увы, это было бы слишком просто.
— М-м-м… нет, боюсь, что нет, его вел другой судья.
— Тогда вряд ли это новость, Дайлин. В этом городе каждый второй берёт взятки, — произнёс Кондрат. — Только если они трое не брали взятки за какое-нибудь дело, которое так и не пошло в ход. И потому о нём ничего не известно.
Да, в таком случае это будет проблемой. Если делу не дали ход и замяли, отыскать его будет очень непросто. Но, с другой стороны, это могло послужить для кого-то причиной пойти на крайние меры. Для того, кому это испортило жизнь, например.
— Ладно, я посмотрю, что ещё удастся выяснить, — вздохнула она. — А ты куда направляешься?
— Хочу посмотреть дело той девушки.
— Она тебя так зацепила? — попыталась заглянуть Дайлин Кондрату в глаза. И его взгляд, который он попытался спрятать, восприняла совершенно по-своему. — Ладно, я понимаю, я пока займусь нашим стрелком, а ты смотри, что да как там.
— Спасибо, — сказал он ей вслед.
— Да не за что, для этого и нужны напарники, — улыбнулась она в ответ.
Напарники… Для Кондрата с одной стороны это даже грело сердце, но с другой где-то внутри таился страх. Потому что его напарники за исключением Вайрина, который был живучим, как таракан, заканчивали плохо.
Глава 3
Урден был прав — те, кто занимался делом графа Хартергера, встретили Кондрата с настороженностью. Приветливее, улыбки, напускная доброжелательность, но в глазах читалось недоверие и вопрос «что ты здесь забыл?». И ещё отчётливее их реальное отношение проступило, когда на свет показалось поручение Урдена передать дело для ознакомления Кондрату.
— Там и смотреть нечего, — улыбнулся один из них и протянул одну из папок Кондрату. — Здесь всё, что у нас на руках. Остальное в аналитической. Но я тебе так скажу, скука несусветная, всё буквально на виду.
— Да, если больше нечем заняться, можешь глянуть, останавливать не будем, — поддакнул другой.
— Благодарю, — скупо ответил Кондрат забрал папку и удалился.
Аналитическая — так все называли эту комнату, хотя по факту ничего общего с аналитическим центром она не имела. Скорее, своеобразный сейф, с дверьми из металла, решётками, утолщёнными стенами и источниками света, которые были максимально закрыты, чтобы не допустить даже малейшей искры. Оно и понятно — здесь хранились самый важные и громкие дела империи.
Когда дело было в разработке и теряться среди пыльных полок и таких же папок в архиве ему было рано, его хранили в отдельной комнате. Оттуда его забирали сыщики, оттуда его отправляли в суд, оттуда его списывали в архив. Эдакий распределительный хаб.
Кондрату нравилось здесь. В воздухе всегда витал аромат свежего пергамента и чернил, атмосфера была не столь гнетущей, как в архиве, где всё казалось забытым, а люди появлялись нечасто, да и лишь для того, чтобы отдать или забрать текущее дело.
Папка с делом графа Хартергера ещё лежала на стеллажах, где хранились дела в разработке. Набитая отчётами, доказательствами и зарисовками, она разбухла, как книга, впитавшая влагу.
— За пределы не выносить, смотреть здесь, — предупредил его сопровождающий мужчина.
Человек из службы безопасности. Собственные стражи правопорядка в системе охраны правопорядка. Достаточно специфические люди, куда набирали тех, кто не смог показать результатов в сыскном деле, но был достаточно надёжным. Лично
