— А я хотел бы дать их вам, сэр. На Голгофу спускались сотни посадочных ботов. Возможно, некоторые из них повторили нашу судьбу. Но должны быть и те, кто долетел до Хадрона. Если мы будем чаще смотреть на светило и звезды, то в конце концов доберемся до плато.
Стромм мрачно кивнул и поманил ван Дроя за собой. Они направились к большой палатке, которая служила временным командным пунктом. Там их ожидал адъютант полковника. Когда они вошли, лейтенант Кассель вскочил со стула и отдал салют. Стромм кратко представил их друг другу.
— Рад познакомиться с вами, — сказал ван Дрой.
Лейтенанты обменялись рукопожатием. Полковник сел на ящик из-под боеприпасов.
— Эти танкисты настоящие герои. Правда, Кассель?
— Так точно, сэр, — улыбнулся адъютант.
Он налил два стакана воды и поставил их на длинный ящик, служивший столом.
— Вот наша следующая головная боль, — глядя на стаканы, произнес полковник. Он хмуро посмотрел на ван Дроя: — Как у вас с запасами воды, лейтенант?
Танкист в свою очередь нахмурился:
— Хвастаться нечем, полковник. Вода на исходе. Скоро возникнут проблемы с горючим. Еды тоже не хватает. После крушения я выдаю своим бойцам лишь половину рациона. Но смерть от голода нам не грозит. Мы умрем гораздо раньше, если не добудем воду и горючее.
— Вы проделали адскую работу, — заявил Стромм. — Вам удалось сохранить жизнь ваших солдат и провести их через пустыню. Клянусь Троном! Если бы не вы, мои парни были бы мертвы… И я вместе с ними. Поэтому мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня человеком, использующим свое звание…
— Вы хотите присоединить мою роту к вашему полку, — закончил его мысль ван Дрой.
Он ожидал такого поворота событий. В этом была своя логика.
— Только временно! И ради четкой командной структуры. Так будет лучше и для вас, и для нас.
— Не возражаю, сэр. Совместно танки и пехота работают эффективнее, чем по отдельности.
— Мне тоже так кажется. Я не тиран, ван Дрой. Обещаю советоваться с вами по каждому вопросу. Вы будете в курсе всех моих замыслов.
— У вас есть план?
— Трудно назвать это планом. Однако я уверен, что оставаться здесь опасно. Если командование «Экзолона» до сих пор не нашло наши подразделения, значит, нас вообще вряд ли будут искать. Следовательно, нам нужно отправляться к плато. В тот день, когда мы рухнули с неба, я направил в разные стороны несколько групп разведчиков. Только одна из них вернулась назад. Разведчики сообщили, что видели скалистую возвышенность на северо-востоке. Мы не успели осмотреть эту местность. Орки начали непрерывные атаки, и нам потребовался каждый боец. Но я думаю, что мы можем наладить связь с «Экзолоном», если будем находиться на возвышенности. Что скажете, лейтенант?
— Это может быть подножие Ишварских гор. В таком случае наши боты приземлились намного дальше, чем я ожидал. Если ваши разведчики видели Ишварскую гряду, то ее предгорья на северо-востоке выведут нас к Бэлкару. Путь займет всего несколько дней. Предположим, что операция «Гроза» будет проводиться по утвержденному графику. Тогда остальная группа армий окажется как раз у Бэлкара. Ведь «Крепость величия» была утрачена в северо-восточном регионе Хадара. Поэтому я согласен, сэр. Ваш план лучший из всех возможных.
— Приятно знать, что мы мыслим одинаково, — заметил Стромм. — Давайте поговорим о численности наших сил. Какой техникой вы обладаете?
— Девять танков «Леман Русс» различных модификаций. Все укомплектованы экипажами. Также имеются четыре полугусеничных бронетранспортера «Геракл» и восемь грузовиков. Пять из них везут амуницию и припасы. Большая часть нашего технического персонала перемещается на бронетранспортерах.
— Какова численность личного состава? — спросил полковник.
— Сто двадцать девять бойцов. Сорок из них — экипажи танков. Остальные — резервисты, техники и интенданты. Шесть раненых. Двое находятся в критическом состоянии.
Стромм повернулся к Касселю:
— Это снимает вопрос о транспорте.
Адъютант молча кивнул.
— Сэр? — не понял ван Дрой.
Стромм склонился к импровизированному столу и взял один из стаканов с водой.
— У нас уцелело несколько «Химер» — в основном машины касркинов из отряда «Бронированный кулак». Кроме них у нас есть два полугусеничных транспортера и несколько грузовиков. При крушении бота около семидесяти процентов наших машин пришло в негодность. — Стромм посмотрел на воду. — Именно этот фактор и повлиял на мое решение остаться здесь. Плюс большое количество раненых.
— Даже если мы соберем транспорт для перевозки людей, — напомнил Кассель, — нам понадобятся машины для припасов, необходимых в длительном походе.
— В моих ремонтных командах найдется множество талантливых специалистов, — ответил ван Дрой. — Скажите, машины, которые вы считаете неисправными, по-прежнему находятся в боте?
— Вы надеетесь, что ваши спецы починят их? — усмехнулся полковник.
— Конечно, это не техножрецы, но попытаться стоит.
— Тогда подключите их к работе прямо сейчас. Кассель, проследи, чтобы люди ван Дроя получили все, что им потребуется.
— Так точно, сэр.
Стромм встал и направился к выходу из палатки.
— Джентльмены, нам предстоит многое сделать. Приступим.
Оба лейтенанта последовали за полковником к разбитому боту. По оценкам ван Дроя, у них оставалось лишь несколько часов светлого времени. Его техническим командам придется работать при свете ламп. Для них эта ночь будет долгой. Но они смогут отдохнуть во время похода через пустыню.
— Если вы позволите, лейтенант, я покажу вам отсеки, в которых находятся неисправные машины, — сказал Кассель.
— Ведите.
Они зашагали к дальней стороне разбитого корабля, где чернел большой шлюз транспортного трюма.
Проводив двух лейтенантов усталым взглядом, полковник Стромм покачнулся на ослабших ногах. Его плечи поникли. С губ сорвался тихий стон. Несмотря на инъекции анестетика, рука пульсировала адской болью. Убедившись, что никого рядом нет, он вытащил из нагрудного кармана самодельную иконку Императора и поднес ее к лицу.
— Светоч всего человечества! — взмолился он. — Нет ничего во вселенной, что я не сделал бы для тебя. Ты знаешь это. Так почему бы тебе не слезть со своего чертового Трона и не помочь нам немного?
* * *
Вульфе провел оценку внешнего ущерба танка. Передние фары «Последних молитв-II» были разбиты на куски. Некоторые блоки визоров нуждались в замене, складские ящики на левой стороне башни зияли дырами от пуль. Все это можно было починить. Он решил, что заслужил небольшой отдых. Команда технической поддержки уже приступила к работе. Лейтенант ван Дрой приказал экипажам танков отдыхать и восстанавливать силы. Он знал, как люди устали после сражения. Такая доза адреналина, выпущенная в кровь, могла бы сбить с ног любого из парней, однако Вульфе не чувствовал желания спать. Его шрам по-прежнему чесался, хотя он точно не знал от чего — от близости орков или от чертовой пыли. Попив немного воды — все, что он мог себе позволить, — сержант надел дыхательную маску и вышел прогуляться. В горле першило от пыли. Респиратор должен был уменьшить раздражение слизистой оболочки.
Прогулка оказалась не очень приятной — даже с маской. На пологих дюнах чернели воронки от снарядов. Их края устилали обгоревшие трупы. Хорошо, что только трупы врагов. Пехотинцы Стромма уже убрали павших товарищей с поля боя. Вульфе радовался этому, проходя мимо сваленных в кучи орочьих тел. На многих из них виднелись толстые бронированные пластины, покрытые ржавчиной и черными пятнами от лазерного огня. В прорехах защитной брони Вульфе замечал кровавые раны, покрытые прилипшим песком. Он еще раз похвалил себя за то, что воспользовался дыхательной маской. Без ее мощного фильтра он задохнулся бы от трупной вони.
Его танк уничтожил множество тварей — он не смог бы сосчитать их количество. Однако Вульфе не рисовал отметки на башне. В их бронетанковой роте убийство орочьих пехотинцев не считалось престижным, будь это даже целая орда. Бронетехника — другое дело! То было сражение машин против машин, экипажей против экипажей. Вот чем гордились командиры танков. Пока «Последние молитвы-II» не сжег ни одной вражеской гаубицы, ни одной бронемашины. Поэтому у Вульфе не было повода испытывать гордость.
Впрочем, его экипаж смотрел на это по-другому. После битвы его парни выразили танку благодарность, предлагая его духу машины скромные дары и санкционированные молитвы. Они видели, что случилось с «Передовым крестоносцем». Они видели тело Сименса, зажаренное в красном огне. Почему в сознании людей так ярко отпечатывались самые ужасные картины боя? Вульфе этого не понимал. Почему он никогда не мог вспомнить в таких же ярких подробностях улыбку какой-нибудь милой девушки или прекрасный закат у тихого озера?
