— Я понятия не имел, как вы поступите. Были ночи, когда я боялся, что вы можете вспомнить о старой дружбе. Если быть честным, вы никогда не виделись с глазу на глаз со своим отцом, как и с его окружением.
Хан кивнул.
— Не буду убеждать в обратном. Если бы ты спросил меня на Чондаксе, во что мне хочется верить, то я бы ответил, в то, что Гора оклеветали. Я почти отдал приказ направиться в Алакксес. Если бы Альфа-Легион не вмешался, я мог бы так поступить.
— Но это не XX Легион удержал вас.
— Нет, не он.
Хан припомнил те события, когда говорящие со звездами ежечасно передавали противоречивые послания. Он вспомнил муки, испытываемые от своей нерешительности, скрытые ото всех, за исключением Цинь Са.
— Что тогда?
Хан взглянул на Есугэя.
— Потому что именно этого я и желал. Потому что я хотел, чтобы это было правдой. Это было легкое решение, которого жаждали мои сердца.
Примарх мрачно улыбнулся.
— А если мы и научились чему-нибудь на нашей родине, так это тому, что нельзя выбирать легкий путь. Успокоение ведет к упадку. Достойный поступок всегда труден.
Есугэй обдумал слова повелителя.
— Вы говорите, как задьин арга.
Хан засмеялся. Звук смеха был чистым, возможно более резким, чем прежде, но свободным от сомнений.
— Я не такой, — ответил он, вернувшись к созерцанию звезд. Пустота смотрела в ответ, словно заманивая в свои раздираемые войной объятия. — Я Боевой Ястреб, беркут, скиталец. Я — дух разрушительного пламени, неуловимый, повелитель синего неба. Я заходил дальше всех моих братьев, и никто из них не знает, что у меня на уме.
В этот момент Джагатай почувствовал, как в нем пробудилась прежняя свирепость, то старое чувство, которое Чондакс изрядно поубавил, но не смог погасить полностью.
— То, что говорят о ястребах тоже верно, — сказал он с сияющими глазами. — Ты говорил это себе много раз — мы никогда не забываем суть охоты. В конце концов, мы всегда возвращаемся на руку, которая выпустила нас.
Именно об этом ему говорил Магнус.
«У тебя все еще есть выбор, брат».
— И когда пробьет час, — сказал он, — чего ни потребует судьба, Белые Шрамы будут на Терре.
Крис Райт
Братство Луны
[Начало записи.]
Я — Торгун-хан из братства Луны и орду нойон-хана Джемулана. Это мое свидетельство под присягой.
> Расскажи мне, где это началось.
На Хелле?
> Нет, до того. Ты говорил, что тебя прикомандировали к другому Легиону.
Хорошо.
> Ничего не утаивай.
Думаешь, я стал бы пробовать?
> Кое-кто пытался. Я бы этого не советовал.
Это случилось на переломе эпох. Тогда у нас было больше свободы. Мне говорят, что все изменилось на Улланоре, и ко времени вызова в систему Чондакс, были предприняты попытки укротить нас. Но в тот момент нам так не казалось.
Я со своим братством отправился на операцию по повторному умиротворению равнинных миров Уржа, завоеванных двадцатью годами ранее. Легион покинул их слишком рано, и Империум не успел глубоко пустить корни. Задание не было трудным — мы действовали самостоятельно, имея в распоряжении пятьсот рысаков и единственный фрегат для их перевозки — но необходимость в нем никогда не должна была возникнуть.
Братство справилось за три месяца. Это была карательная экспедиция, и у противника не оказалось желания долго сопротивляться. Мы снова подняли имперское знамя над столицей системы и вызвали Армию для восстановления контроля. Со мной был Хаким, хотя я не очень хорошо его знал. К тому времени мы служили вместе возможно… два года? Не более того. Назначение увлекло его больше меня, и я оценил его рвение. Как и большинство воинов братства, мы оба были терранцами, что способствовало согласию в наших рядах.
Выполнив задание, мы стали ждать приказы. Я рассчитывал снова объединиться с орду: мы уже слышали, что полным ходом идет сосредоточение сил для какой-то крупной кампании, но не знали какой именно. Вместо этого, нам дали новое задание, приказав оставаться отдельно от основных сил.
Эта дорога привела нас на Хеллу, но не сразу.
Сначала был Пояс Тарш, вереница миров на краю южного фронта крестового похода. Противниками были гуманоидами, но весьма отдаленными. Даже сейчас не могу сказать, были ли они каким-то ответвлением нашего биологического вида, ксеносами или кем-то еще. Мы сделали то, что от нас просили: перебили их.
Путешествие было долгим. По пути у нас возникли проблемы в варпе, едва не погубившие корабль. Вот почему нас выбрали — пополнение запасов в Поясе было трудным делом, а мы находились к нему ближе всех. Главные силы принадлежали другому Легиону — Лунным Волкам, как они тогда назывались. Они сражались почти семь месяцев, а им поручили закончить кампанию быстро.
Так мы стали участниками той войны. Поначалу я поручил поддерживать связь с Волками Хакиму, так как был занят изучением скудных тактических данных, полученных от моих командиров.
В тот момент я не принимал совместную операцию близко к сердцу. Мне было всего лишь любопытно.
> В твоем деле говорится, что ты изначально был приписан к вербовочной программе Шестнадцатого Легиона.
Да.
> Ты говоришь, что не принимал назначение близко к сердцу? Тебе предстояло сражаться вместе с Волками.
На момент перевода я был ребенком. Я долгое время был Белым Шрамом.
> Есть предположение, что…
Я знаю о нем. Оно ошибочно.
> Мы обсудим это позже. Продолжай.
Ими командовал Верулам Мой из 19-й роты. Он был старшим офицером и, очевидно, получил приказ принять нашу помощь. Ему это не понравилось. У него было намного больше воинов, в основном пехота с механизированной поддержкой. Мы знали, что для него наши силы незначительны. Поэтому я решил сделать все, что в моих силах, чтобы сгладить отношения между нами.
Мы прибыли перед штурмом расположенного на краю огромного равнинного материка города-конгломерата в девятом мире Пояса. Враги долгое время готовились к штурму и хорошо подготовились. Город был прикрыт куполом мощного пустотного щита, и Мой решил, что лучше всего атаковать по суше. Он использовал подобную тактику прежде: проникнуть под краем щита, отключить генераторы и тем самым лишить врага прикрытия, а затем задействовать орбитальную бомбардировку для завершения задания.
Тарши знали, что приближается, и укрепили наземные подступы. Они не просили пощады, хотя не могли сравниться с нашей объединенной огневой мощью и, подозреваю, знали об этом.
Мы скоординировали планы штурма на мостике корабля Моя. Он хотел нанести главный удар — «острие копья», как он называл его. Его воины были искусны в подобной тактике и отлично взаимодействовали. Он не хотел, чтобы соперничающие авангарды мешали друг другу на поле боя, поэтому отправил нас на фланги, разделив мою роту пополам. Нас это устроило. Мы могли свободно использовать свою скорость, нанеся сильный удар по противнику, а затем отойти, позволив Лунным Волкам возглавить основной штурм.
— Ты будешь придерживаться плана? — спросил меня Мой, явно сомневаясь в нашей способности взаимодействовать с его силами.
Я ответил утвердительно. Всем своим видом он демонстрировал недовольство, но мало что мог сделать: мы оба действовали согласно данным нам приказам.
Положение исправил Хаким.
— Это великая честь для нас, — заявил он Мою. — Наш народ больше вашего примарха чтит только собственного Великого Хана. Думаю, у них много общего.
Моя развеселило это утверждение. Даже тогда Лунные Волки держались обособленно. Сравнение с Гором, учитывая его репутацию и список побед, для них выглядело смехотворным.
— Так вы… кто? Рота Луны? — спросил Мой.
— Братство, — ответил я. По какой-то причине слово показалось мне глупым.
— Нам сообщили ваше тактическое обозначение. Шестьдесят четвертая рота.
— Если тебе так проще, можешь использовать его, — сказал я.
Мой пожал плечами.
— Мы оба лунные воины. И можем пользоваться старыми именами.
Думаю, таким образом он попытался смягчить атмосферу. Я улыбнулся, но Хаким низко поклонился и, выпрямившись, встретился взглядом с Моем. Мне показалось, что они уже нашли общий язык, чего я раньше не замечал.
Впрочем, если это облегчало нашу задачу, я мог смириться. Тогда я не счел это чем-то важным.
Нас высадили на позиции за час до запланированного совместного штурма. Я возглавил правый фланг, Хаким — левый. Мы располагались далеко от позиций Лунных Волков и намеревались совершить широкий охват вражеских позиций, чтобы отвлечь как можно больше огня от центра, где должны были наступать союзники.
