места, откуда он начал погоню. Через несколько минут Франсуа и Люсьен потеряли его из виду.
Но маленькие андалузские кони не могли сравниться с арабской лошадью Базиля. Табун изменил свое построение: лошади бежали уже не рядами, а длинной цепочкой, заняв каждая место соответственно своей скорости, а далеко впереди, несясь как метеор, сверкал своей снежной белизной вожак.
Последние лошади скоро остались позади. Они сворачивали в сторону, как только видели, что их обгоняет большая темная лошадь, несшая на себе какой-то странный и страшный предмет. Базиль обогнал их одну за другой, и Черный Ястреб оказался во главе всего табуна, а его седок не видел перед собой ничего, кроме белого коня, зеленой прерии и голубого неба. Если бы он оглянулся, то увидел бы, что мустанги рассыпались по прерии во всех направлениях. Но он не оглядывался. Все, что ему было нужно теперь, находилось перед ним, и он мчался все вперед и вперед, то и дело вонзая шпоры в коня.
Базилю и не нужно было пришпоривать Черного Ястреба. Конь его, казалось, считал делом чести догнать мустанга, и делал все, что в его силах. Дикий конь тоже как будто чувствовал, что его жизнь или по меньшей мере свобода зависят от этого, и тоже напрягал все силы. Оба летели как ветер - и преследователь и преследуемый. Линия их бега была прямой, как стрела. Это доказывало, что мустанг, спасаясь от врагов, обычно полагается на свои ноги.
В такой погоне, однако, преследователь имеет преимущество перед преследуемым. Последний, находясь в постоянном волнении, вынужден оглядываться назад и поэтому хуже видит почву под ногами. Оборачиваясь, он теряет правильное положение тела, и скорость его уменьшается. Кроме того, он может споткнуться.
Так произошло и с этим диким конем. Он, правда, не спотыкался - ноги хорошо держали его, но голову он время от времени поворачивал, чтобы своим черным глазом рассмотреть врага, преследовавшего его. Это, конечно, до некоторой степени задерживало мустанга. Только в такие моменты Базиль мог сократить расстояние между собою и диким конем, и тогда, чувствуя свое превосходство, он еще больше стремился поймать мустанга и завладеть им.
После долгой погони расстояние между ними было все еще не меньше двухсот шагов. Юный охотник с нетерпением продолжал пришпоривать своего коня, а мустанг, казалось, летел вперед, ничуть не убавляя скорости.
Вдруг Базиль заметил, что белый конь, вместо того чтобы скакать прямо, начал петлять, двигаясь зигзагами. Базиль посмотрел на него с удивлением и стал искать причину. Вглядываясь в поверхность земли, он обнаружил, что она неровная и покрыта, насколько хватал глаз, маленькими холмиками. Мустанг был среди этих холмиков. Так вот что заставляло его бежать так странно!
Едва Базиль увидел это, как почувствовал, что его лошадь неожиданно проваливается под ним и летит кувырком на землю.
Всадник вылетел из седла. Но он не очень ушибся и сразу вскочил на ноги. Черный Ястреб тоже поднялся и стоял тихо. Его влажные бока поднимались и опускались, он тяжело дышал. Он был не в состоянии скакать дальше.
Но даже если бы Черный Ястреб не устал, Базиль видел, что погоня пришла к концу. Маленькие холмики, которые он только что заметил, плотно покрывали всю прерию. Дикая лошадь неслась среди них с прежней быстротой.
Когда охотник поднялся на ноги, мустанг был на расстоянии около четверти мили и резко заржал, как бы торжествуя, что спасся, так как не оставалось сомнения, что он убежал.
Базиль, к своему огорчению, и сам видел это. Он понял, что дальнейшее преследование не только бессмысленно, но и опасно, так как, хотя он никогда раньше не видел подобных холмиков, он хорошо знал, что это такое, и знал, как опасно ехать среди них верхом при большой скорости. Базиль получил своевременный урок, так как лошадь его споткнулась и упала, едва он въехал в пределы этих холмиков. По счастью, она ничего себе не повредила. Базиль знал, что во второй раз он едва ли отделается так же благополучно, и не был склонен рисковать опять. Не хотел он рисковать и своим любимым Черным Ястребом ради белого коня, даже если бы был уверен, что поймает его. Но теперь это было уже и невозможно. Если продолжать погоню, то, вместо того чтобы поймать мустанга, можно потерять и свою собственную лошадь, а юный охотник знал, что тогда положение стало бы ужасным. Поэтому ничего не оставалось, как отказаться от погони и предоставить мустангу возможность убежать. Базиль несколько минут наблюдал за ним, пока тот не растаял, как белое облачко, далеко-далеко на бледно-голубом горизонте.
Теперь юный охотник задумался над возвращением к своим братьям. Но в каком направлении ему надо ехать?
Он огляделся, ища глазами холм... Вот он! Но, к изумлению Базиля, - прямо перед ним и ближе, чем тогда, когда он последний раз видел его. Все это время Базиль скакал по направлению к холму, но в спешке и не заметил его.
«Люсьен и Франсуа, должно быть, сзади, - подумал он, - и скоро приедут сюда».
Поэтому лучшее, что Базиль мог сделать, - это подождать их.
И Базиль, сев на один из холмиков, пустил свою лошадь пастись на свободе.
Глава XXIII. «ГОРОД» ЛУГОВЫХ СОБАЧЕК
Черный Ястреб отошел на некоторое расстояние в поисках травы, потому что ее было очень мало в этом месте, а та, что росла здесь, была объедена почти под корень, будто ею кормилась тысяча кроликов. Базиль не препятствовал своему коню - он знал, что Черный Ястреб слишком хорошо выдрессирован, чтобы убежать, и его можно подозвать в любую минуту, стоит лишь свистнуть. Поэтому Базиль сидел спокойно, то вглядываясь в прерию на восток, то стараясь убить время, рассматривая расположенные напротив него странные маленькие холмики.
Их были тысячи; они покрывали прерию к северу, югу и западу, насколько хватал глаз. По форме они напоминали усеченные конусы около трех футов
