тихие шепотки позади, неизвестные Аристократы. Никто не хотел помогать, боялись. У Захара астма, всегда ходил со спасательным флакончиком в куртке, пару раз видела, как пользовался им парень.
- Вы отвратительны! - подняла голос, чтобы расслышал каждый в толпе. - Все! Вы! И Бастарды. И Аристократы! Плевать на всех. Только себя любите. Тру..
Замолчала, когда на икрах почувствовала стежки, всполохи на штанах. Колени защемило колючей, металлической проволокой. Попыталась ее оторвать, едва упала на землю ягодицами. Чертовы Аристократы!
- На кого рот раззявила, Бастард? - рядом остановился один из Аристократов, крупный, лысый в черных очках, кажется его толкнула в спину. Проволока на ногах сжималась и причиняла новую, резкую боль, более сильную, чем прежде.
- Маркс! - расслышала на лестнице этот голос, от которого озноб пробрал до кончиков пальцев.
Хаски возвышался над всеми, как горячее солнце над простыми смертными. Обжигал яркими лучами, оставлял рубцы. На мне оставил рубцы. Навсегда - напоминание о моем месте для него. Для него я Бастард.
- Маркс, я предупреждал не трогать моего Бастарда, - от спокойного голоса Хаски, как контраст тело стало через чур восприимчивым. Мой гнев замер в предвкушении дальнейших действий Аристократа. Тихо-тихо, боясь пропустить хоть слово.
Проволока отпустила, сероватой дымкой растворяясь на штанах.
Сначала заметила неуверенное приближение соседки сквозь ноги Аристократов. Потом быстрее и увереннее шаги направили Машу ко мне. Словно с каждым шагом, она понимала, что правильно поступала.
- Он не разжимает, - показала, когда Маша уселась на колени рядом. Соседка бегло оглядела лицо парня, взгляд, провела по лицу ладонями и скомандовала:
- Прыскай в нос, в глаза, куда угодно. Это расслабит мышцы на челюсти и возможно хоть немного начнет действовать, - я пшикнула в нос для начала. Попыталась разжать челюсть. - В глаза, давай!
Маша, увидев что медлила, решительно вырвала баллончик и прыснула несколько раз Захару в глаза. Рефлексы остались в норме и потому слезы сразу выступили на ресницах, но челюсть по-прежнему зажата.
- Кристина, давай, рви, - я не заметила, что сбоку Гиена появилась.
- Зачем? - присела та рядом, взяла голову Захара к себе на колени, ожидая распоряжений от Медведицы.
- Рви, - никогда не слышала похожего тона от Маши. Похолодела до кончиков ног, когда Кристина одной левой рукой надавила на нижнюю челюсть Бастарда, положив ладонь на зубы. Пальцами второй - схватилась за верхнюю челюсть. Не гигиенично, но выхода не было. Дернула пальцами вверх, легко как пушинка, но мне показалось, что раздался страшный хруст.
Вместе с криком, разорвавшим тишину, Маша взяла баллончик и впрыснула несколько капель лекарства в рот. А Захар схватился за челюсть, от болевого шока очнувшись.
- Не тревожь, - Медведица обняла одногруппника за спину. - Не тронь. Я помогу. Потерпи, - в момент вскрика я вскочила с колен. Захар задышал, крадя кислород из воздуха глубокими порциями.
Неожиданно стало плохо: к горлу подступила пища, употребленная за день и кислорода перестало хватать. Дышала через раз, как и Захар до этого.
Встретилась взглядом с одним человеком, что стоял наверху и наблюдал все это время. Тихое безразличие и спокойствие на его лице и в жестах. А я еле сдерживалась, чтобы не заорать от беспомощности.
Ему плевать на боль, на всех людей, его никто и ничто не волновало.
* * *
В некоем коматозе слушала лекцию совершенно равнодушно, пропуская мимо ушей слова преподавателя. Информации много и не к месту. Муть знатная. Ручкой постукивала по парте напряженно. Волчица периодически по голове стучала за этот раздражающий звук и тоже ручкой.
Слева сидел Колдун, ему видно скучно без Захара. Беатриче отлынивал от пары с очередной дамой сердца. Сидели в гнетущем молчании, как на похоронах. Бастарды немногословны после истории с Захаром, два дня прошло. Со связками у парня итак беда - в детстве оказывается волкодав за попытку бегства из интерната порвал связки. Навсегда голос у друга остался тихим и хриплым. Не болезнь испоганила здоровье.
Ближе к середине пары дверь в аудиторию открылась.
- Степан Давыдович! - в проеме показалась улыбчивая, наглая харя Трески. - Нам негде переждать остаток пары, вы не приютите бездомных людей? В общаге санобработка.
В миг подобралась, уселась ровно по струнке. Преподаватель, что-то оторопело ответил, но его мнение было малозначимым, потому что Аристократы завалились и без разрешения.
Один, два, три... пять... семь. Вся группа Хаски? Увидев его и прежде чем засек за подглядыванием, опустила глаза на парту, куда угодно. Я проклята высшими силами.
- Он пялится. Жрет тебя взглядом, - шепнула Волчица на одно ухо.
- Отхватила себе поклонника, - насмешливо вторил Колдун на другое.
Подтолкнула соседа в плечо ладонью, с явным посылом - хватит заливать. Попытались слушать лекцию, кто слушал, а я очень старательно избегала мешающее пятно. Знала, где оно находилось. И ни одного взгляда в ту сторону, даже если преподаватель проходил мимо противоположного ряда. Делала полностью нейтральный взгляд, сконцентрировавшись исключительно на облике учителя, а не на раздражителе.
Что сделать, чтобы отвалил? Он меня убьет, когда узнает, кто я такая. Прямо на месте. Дуло направит в лоб и, не задумываясь, расплющит мозги по стене.
Хаски и Вильмонт.
Хаски и Вильмонт - это ядерная субстанция. При соприкосновении делает взрыв. Большой взрыв. Я бы сказала ооочень горячий взрыв.
Когда объявили небольшой перерыв во время пары, не подумала об этих пяти минутах. Напрягла спину, отложила ручку и тетрадь в сторону. Что сейчас будет?
- Ананина? - какого Бастарда? Подняла взгляд, удостоверившись, что это обращение от Хаски. Не надо добавлять ни слова больше, итак знала, что надо сделать.
- Удачи, - хмыкнула Волчица себе под нос, глядя в тетрадь. - Дай ты ему уже.
Извращенка, Колдун видимо слышал, потому что засмеялся. И я не сдержалась. Встала, а потом с позором согнулась на парте, локоть положив на нее и засмеявшись. Это точно нервное. Позор! Как теперь отмазываться из-за чего смеялась? Глупая.
Распрямилась,
