После франко-индийских войн многие племена не смогли ужиться с новым правительством, и некоторые из них уехали в Америку. В моем штате осела одна такая колония — из восемнадцати сотен беженцев, которые никогда не видели поезда и телевизора, не знали, что такое газовая плита или пылесос. Разговор о культуре потрясал. Нам не приходилось учить их управлению автомобилем или газонокосилками: это сражало их на повал. Мы учили дикарей, как открывать банки с пивом и использовать кредитные карточки. Объясняли, почему на красный свет надо стоять, а идти — на зеленый. Почему надо мочиться в туалете, даже если вы можете уйти в кустики. Когда я прибыл вместе с делегацией конгрессменов к этим мисс из Карбональ, то очень жалел их — и много забавлялся.
Если бы хоть один из них появился в «Плаце», мы оказались бы на одинаковом уровне. Я был так же растерян и смущен, но юмора здесь не было.
Первый день Ники и я потратили на элементы искусства выживания в этом мире. То, что я усвоил к концу дня, оказалось еще труднее, чем можно было предположить. В этом нам помогала консоль, находившаяся в комнате — это было не только телевизором, но и телефоном, компьютером и будильником. Мы выяснили, что нашим личным кодом является любое слово или фраза из четырнадцати букв. Я выбрал: «Найла-моя-любовь». Нам нужно было многому научиться, и эта штука терпеливо учила нас всему. Мы смогли найти ответ на любой вопрос, даже на такой, какой и не думали задавать. Например, мы узнали, что наша комната и еда не бесплатны: они предоставлены в кредит, рано или поздно мы должны будем либо расплатиться, либо умереть с голоду. Но как расплатиться? Хорошо, для начала была работа и в отеле: делать кровати, чистить комнаты, готовить еду и передвигать мебель. Кроме того на моем континенте и повсюду в мире — целая технологическая инфраструктура нуждалась в рабочих руках. Колонисты-добровольцы сделали многое, но их было недостаточно.
Я не знал, чем я могу помочь им: им были нужны водопроводчики и рабочие, механики и электрики — люди которые могли что-нибудь создавать и ремонтировать. Для сенаторов не оставалось ни одной лазейки, как и для квантовых физиков, которые составляли большую часть ППЛ. Наиболее полезными могли оказаться Коты — люди, которые оказались вне своего времени. В основном это были двадцатидвухлетние парни из армии захватчиков, их было сотни в нашем отеле и тысячи в других местах.
Когда мы научились пользоваться комсетом, мы первым делом узнали размещение других ППЛ. Дело оказалось безнадежным: там было девятнадцать Стивов Хоукингов, не говоря уже о девяти Доминиках Де Сота (к счастью, в этом городе нас было только четверо, остальные прошли карантин и куда-нибудь уехали). Из моего времени здесь было шестьдесят человек…
Но ни один из них не был Найлой Христоф Боуквист.
Когда на третий день мы спускались сдавать анализы крови, Ники переживал. Основание для некоторой нервозности было: позарез нужно оказаться здоровыми. Мы прибыли сюда из различных паравремен, провоняв микробами, вирусами и прочей мерзостью всех сортов, но наши хозяева не терпели болезней. В их мирах оспа, туберкулез, рак и обычные болезни не могли существовать долго… даже грипп или венерические, даже кариес зубов. И они не хотели пропустить их сюда. Поэтому, пока мы были без сознания, они сделали все необходимые инъекции и теперь два раза в день собирали анализы нашей крови. Чистая кровь подразумевала некоторые привилегии. Если сегодня мы по-прежнему будем чисты, то сможем перейти с изнурительной работы по передвижению мебели на более изящную — раздавать пищу. Если и завтра все будет в порядке, нам могут разрешить выйти на улицу. По крайней мере, мы сможем посетить остальные гостиницы и встретиться с друзьями из нашего времени, если нельзя побегать в парке и подышать свежим воздухом.
Чтобы так тревожиться, этого было явно недостаточно.
Когда утром мы сдавали кровь, я спросил у Ники, чем он озабочен.
— Будущим! — ответил тот, — Своим будущим. Я начал новую жизнь и хочу что-нибудь делать… но, кажется, в этом Эдеме не очень-то нуждаются в маклерах!
— Или сенаторах! — заметил я, но он не слушал.
— Я полагаю, здесь должны быть банки! — сказал он, указывая, куда передвигать мебель. — Но я не заметил в их списке ничего подобного… И эта дьявольская арифметика сводит меня с ума!
Он разбирался в ней лучше меня: двойные числа так запугали меня, что я даже не старался их понять, когда на комсете возникала такая необходимость.
Я понял, что сказанное мной все же проникло сквозь туман его мыслей, потому что Ники подмигнул мне и сказал:
— О да! Ты тоже. Но я не знаю, Дом, кем ты был до того, как стал сенатором.
— Юристом! — рассмеялся я.
— О! — сказал он с симпатией. — У них они тоже не нужны?
Он остановился и кивнул мастеру.
— Докладывай, Чак, — сказал он, — что ты приготовил нам на утро?
— Кучу дел, — лаконично ответил Чак.
Это был негр, одетый в униформу с лейтенантскими полосками, в армии захватчиков он командовал танком и был моим врагом… кажется, это уже не имеет значения. Он отличался от нас только тем, что прибыл на сутки раньше, поэтому, он был мастером, а мы грузчиками.
— В полдень прибыло семьдесят пять новичков, значит, вы должны очистить от хлама девятый этаж.
Все, кого мы видели, были ППЛ. Котом была даже женщина, бравшая анализы крови… хорошо, Котами считались мы все — последние пять лет планета была полностью свободна от людей. Но и Коты были разные — настоящие колонисты не жили в отеле. Иногда мы видели, как один из них приходил в защитном костюме с маской и забирал анализы крови или отдавал приказы. Такие колонисты не задерживались долго.
То, что я знал о них, было немного, в основном то, что по крупицам удалось собрать из комсета. Настоящие поселенцы прибыли не из одного, а из целой ассоциации паравремен… восемнадцати — двадцати различных миров. От нас они отличались только тем, что научились управлять созданными коммуникациями на четверть века раньше.
Для них это было нелегко. У них были те же самые страшные времена с «баллистическим отскоком» — прежде, чем они научились сводить его до минимума посредством ограничений количества межвременных туннелей и осторожной эксплуатацией порталов. Они начали колонизацию пустых миров.
И в этом были достоинства. Проблемой паравремен занимались в двадцать раз больше; кроме того у них было преимущество в том, что они могли заглядывать внутрь множества миров.
Короче говоря, их эволюция и исследования продвигались в сотни раз быстрее наших: они учились тому, что знали другие. Из одного мира они получили компьютерную технологию, из другого — космические спутники, термоядерный синтез, генетическую инженерию, фантастическую химию и изумительную медицину… все это они взяли из иных времен.
У меня было много времени подумать, пока мы трудились на девятом этаже — Ники не отличался особой разговорчивостью и терзался своими вопросами. Вот только когда мы сбрасывали последний ящик сгнивших рубашек в старый чемодан из свиной кожи и тащили его к лифту, тут, кажется, он и проявился. Именно здесь он сказал:
— А тут не так уж и плохо! Верно, Дом?
— Поживем — увидим! — сказал я, спускаясь по лестнице.
Ники покачал головой:
— Нам тяжело, — сказал он, — потому что нас не спрашивали. Но истинные поселенцы пришли сюда по своей воле и, думаю, поступили правильно. Целая новая планета, Дом! Черт возьми, у меня была подобная мысль! Неисследованная, о которой мы ничего не знаем!
Я остановился, поджидая его.
— Как это?
— Это наша собственная планета. Все ресурсы нанесены на карты. Если вы нашли месторождения нефти на Аляске, а британцы из моего времени в Аравии… это еще существует в этом мире! Нас ждут природные богатства! И чистые озера, реки, несрубленные леса и прозрачное небо… вот здорово, Дом! Тебя это не волнует?
— Меня больше интересует, что у нас на ужин!
— Ох, Дом! Ты думаешь совсем не о том!
Я упрямо возразил:
— Нет, я в самом деле имею это в виду, поскольку не хочу думать о будущем. Ники, мне не по душе мысль, что я буду находиться в этой ловушке постоянно… я хочу вернуться домой!
Он задумчиво посмотрел на меня и ничего не ответил… я тоже. Мы спустились на шесть пролетов. Только когда дошли до ресторана, Ники повернулся ко мне.
— Дом, — спросил он, — ты слышал, как кто-то говорил, что мы не сможем вернуться домой?
— Ну да, слышал! — раздраженно ответил я, — Что ты думаешь об этом? Поскольку все мы пойманы, они закрыли порталы, запечатали нас, чтобы мы ничего не испортили «баллистическим отскоком». Поэтому мы торчим здесь. Ты думаешь, нам удастся построить свой собственный портал?
Он покачал головой:
— Они не допустят этого и будут постоянно присматривать за нами.
