— Спасибо, старик, — поблагодарил Лориан стенолаза, получившего ранение при взятии «языка».
— Я на тебя осерчал тогда, прости, — с побелевшим от боли лицом простонал старик.
— Завтра утром Ондрон нас всех простит, — просто ответил Лориан.
«Язык» рассказал о том, что на сторону Иго перебежал сын главного каменщика. Таким образом, противник получал полные сведения о местности, количестве и расположении отрядов защитников Оплота.
В конце дня мужчины снова потребовали, чтобы Лориан вышел перед ними.
— Если нужно — умрем, но закроем телами священный Оплот! — с коротким воззванием обратился Лориан к мужчинам с вершины невысокого взгорья.
— Погибнем, но не повернем лица к Оплоту! — обещали друг другу веки, собравшись перед решающей схваткой у вечерних костров. За ночь шаман веков не сомкнул глаз. Путаясь в одежде с узелками, он обошел весь лагерь. Для многих из соплеменников и чужаков он находил добрые слова поддержки. Старики не помнили такой беззвездной и безлунной ночи. В обступившем всех и вся мраке на душе у шамана светлело, когда он слышал слова: «Умрем как мужчины. Пусть каменные шары Китовласа ударят нам в грудь, но не по Оплоту». Так говорили мужчины с могучими руками камнерезов, старики с обвисшими усами и мальчишки, дрожащие от ночной прохлады. Затем шаман прикорнул, прислонившись к спине седобрового старика. Потухли последние костры. Мгла окружила враждующие племена. Боровое и высокий холм напротив погрузились во тьму. Лишь сторожевые и Лориан не спали.
«Что есть истина как не взгляд на события и вещи с точки зрения нравственных первооснов твоего народа? — рассуждал Лориан. — Истина ближе к гармоний и красоте, чем правда. Парадокс бродячего мудреца Фаддия состоял в том, что иногда для определения истины достаточно одной правды, половинки правды или откровенной лжи. Знание и опыт помогают с успехом отличать навязываемую правду от истинно нравственной оценки событий. При поисках истины речь идет не о „соответствии нравственным первоосновам". Зачастую истинными признаются красивые вещи. Как быть, если появляется человек, который называет истинными моральные догмы пока не возникшего и не оформившегося народа? В таком ли человеке нуждаются народы? Его ли следует называть Первым Пророком?» Лориану не спалось. Мысли об истине не давали покоя.
Пророк взошел на курган с помятой травой. Мгла сгущалась. Он поднял лицо к невидимому в темноте небу. По лицу скользнуло дуновение ветра от далекого и непонятного движения. Лориан понял, что не уйдет, пока не проникнет в чье-либо сознание на противоположном холме. Он забросил воображаемый каменный шар с длинной веревкой и мысленно попытался зацепиться за голову врага. С первой попытки он вошел в мысли сильного и ожесточенного лорса. Сознание лорса было затоплено жаждой крови. Глазами лорса Лориан глянул окрест и не смог удержаться от придушенного вскрика. Где-то над головой у воина Иго раскручивал каменные шары. Как и прочие воины в его стане, лоре стоял на склоне холма и прислушивался к шелесту в небе. Тяжелые шары с помощью черного колдовства перестраивались в порядок, удобный для внезапного нападения. Иго уже готовился к нападению. Почувствовав, что лоре ощутил неожиданный приступ головной боли, Лориан поспешно выскользнул из чужого сознания. Сосредоточившись, Первый Пророк врздел к небесам руку, на которой блеснули два перстня: бирюзовый и сердоликовый. Хотя он полностью отдался мысленному приказу, посылаемому огромному куску камг ня, но все же услышал шумный выдох за спиной. Это Вернорук поспешно спускался с вершины холма в спящий лагерь веков.
«Поднимайся», — потребовал Лориан от тяжелого столпа, лежавшего на траве. Он по-прежнему ничего не видел. Слышал, как в Боровом Вернорук поднимал мужчин, чувствовал, как в опасной близости Иго вел по облачному небу шары Китовласа, и ощущал кончиками пальцев гладкие бока каменной колонны. Грозовые тучи нависли над вершинами холмов. Пока Лориан подводил каменный столп к верхушке холма, беззвездная мгла осветилась вспышками далеких молний. Молнии высветили огромные шары, приближавшиеся к Боровому. У Лориана не было выбора. С помощью волшебного перстня поднимая в воздух огромный столп из камня, он должен был принять вызов Иго. Посылая мысленные команды каменной махине, Лориан развернул гранитный столп и направил его против шаров Иго. Спиной и плечами Лориан чувствовал поддержку Дедо — каменного истукана, которого за день до сражения глубоко врыли в землю на верхушке холма. Дедо помог принять последнее решение пролить чужую кровь.
Беспредельная тьма застилала небо. «В такой темени нос к носу с Китовласом столкнешься и поцелуешься», — пробормотал какой-то пожилой век. «Человек не может выдержать всего. Если сейчас кто-нибудь расплачется, я сойду с ума», — подумал Лориан, ощутив на мгновение приступ слабости.
До сих пор тьма не пропускала ни единого звука со стороны лагеря шохотонов, расположившихся на западном склоне холма и готовых первыми застать веков врасплох. Неожиданно нижняя часть столпа засветилась. Огненный столп встал на пути у шаров Китовласа. Словно по сигналу, следом ударили всполохи первых молний. Лориан чувствовал, что у него на мочках ушей повисли две холодные капельки пота, но не мог согнуть руки в локтях, так как кончиками пальцев на вытянутых руках вел колонну по черному воздуху. Не обладавший магическими способностями, Шонго тем не менее был одним из немногих, догадавшихся о возможном исходе событий. Горящая холодным огнем колонна плыла над головами пораженных шохотонов.
С адским грохотом каменные шары столкнулись с колонной в воздухе над головами конанов и шохотонов. Лорсы наблюдали за происходящим со стороны. Затем по несльшшой команде с вершины холма шары разошлись и каждый ударял столп в одно место. Грохот от ударов камней заглушал грохотанье молний. Уподобляясь злым псам, рвущим шкуру медведя, шары пытались расколоть столп. Укрепленный волшебством, гранит выдержал ожесточенные атаки, и вскоре первый шар раскололся надвое. Половина каменного шара рухнула на головы десятка конанов, вторая половина зависла на месте, вращаясь с безумной скоростью. Затем и она упала на место, которое для нее предупредительно освободили разбежавшиеся лорсы. Вскоре второй шар от собственного удара разлетелся на куски, острыми тяжелыми осколками убивая и калеча конанов.
В гордом одиночестве столп Горизонтально завис над станом шохотонов. Бездонная тьма сгустилась в лощине между высоким холмом, попираемым великим изувером Иго и Черными Колдунами, и курганом, на котором стояли Лориан и шаман племени веков. Лориан позволил себе расслабиться и на мгновение-другое проникнуть в сознание какого-нибудь человека из свиты Иго. Беспроглядный мрак не помешал Лориану мысленно оказаться на высоком холме. То, что пророк увидел в таборе врагов, его не слишком удивило. Лиходей стоял на вершине холма, с нескрываемым ужасом всматриваясь в останки тел воинов племени конанов. Крысиные черты лица юного предводителя шохотонов и лорсов скривилось. Сумрачный, как бы олицетворяющий все зло мира, Иго был отстранен от свиты, толпившейся полукругом. Стоявшие рядом телохранители ощутили, как помрачнело изможденное лицо Иго, искаженное гримасой неистребимой ненависти. «Проклятый стояк!» — пробормотал Иго, посылая лютые проклятия Лориану и могучей колонне. Злодей отбросил в сторону длинный нож с золотой рукояткой и, мелко перебирая ногами, стал быстро спускаться с холма вслед за Черным Колдуном. Думая о спасении жизни, признавая поражение в несостоявшемся сражении, он позабыл о брошенных конанах, спасая жизнь для нового столкновения. Китовласово тщеславие Иго было невосполнимо уязвлено. Властная темень мокрым ветром гнала Иго в напряженную спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
