впервые показывает свой характер и выбирается на улицу, явив всему миру уже заметные рожки. Конечно же, кто-то из детей говорит обидные слова, которые дочь даже не желает повторять ей. Пенси посмеивается, перебирая воспоминания: первая драка и подбитый дочкой глаз, и содранные колени и локти, первые восклицания соседей про невоспитанную девочку, первые уроки самообороны… Оказывается, ее дочка еще та маленькая упрямица. Вторая драка заканчивается в ее пользу. Но к тому времени на рожки Кейры уже никто не обращает внимания. Оно оказывается приковано к Фалетанотису. Тамарийские сплетницы вовсю судачат, что удача Удачливую подвела. Мол, мужика из Черных лесов привезла, да только рогатый он оказался. Рогатый мужик посмеивается и продолжает ходить рядом с ней по рынку. Но, кажется, все всерьез решили, что именно Фалетанотис — отец Кейры. Пенси ничего не говорит, только загадочно улыбается и ждет другого, но тоже рогатого, который дал ей обещание.
Последний месяц весны выдается таким жарким, что Пенси уже и не знает, насколько укоротить юбку, чтобы и приличия не нарушить, и от жары спастись. Но то на улице. У себя во дворе она вообще предпочитает носить длинные сорочки без низа и легкие тапочки из мягкого южного дерева. Когда гости дергают в колокольчик, приходится натягивать штаны из легкой ткани. Но в этот раз она выбегает во двор, даже не подумав об одежде — только об оружии. Потому что они не ждут гостей, а в саду ходит кто-то неизвестный.
И только подбегая к засаженному старыми яблонями углу, она чувствует, кто именно посетил ее. Халис оборачивается сразу же, стоит ей выйти из-за дерева. На первый взгляд выглядит он очень странно. Впервые она видит его без традиционной одежды и в обуви: рубаха, штаны и ботинки похожи на самые обычные, но всё же отличаются то ли кроем, то ли материалом.
— Ну как? — он улыбается и поворачивается вокруг своей оси. Длинные волосы, собранные в низкий хвост, взвиваются в воздух.
— На человека всё равно не похож. Но интересно, — Пенси осматривает его и даже немного ощупывает. — Это же работа каренов?
— Да, осваиваем вашу манеру одеваться. После подписания этого самого договора теперь можно даже в городах показываться. Из наших это мало кому интересно. Но ваши книжники уже покоя не дают, пропадают в лесах: собирают историю этих земель до прихода человека.
— Охотники выиграли больше, чем вы? — Пенси интересуется не просто так. Ведь и правда, чем может заинтересовать каренов союз?
— Как сама знаешь, карены — это не только такие древние и могущественные существа, как я, — важно тычет в себя пальцем Халис. — Союз нашел еще нескольких потерявшихся детей. Почти все они захотели посмотреть, как мы живем и что из себя представляем. Это тоже своего рода наше будущее. Это будущее твоей дочери.
— Нашей, так уж и быть, — фыркает Пенси. — Я не сказала тебе спасибо. За то, что спас там, в горах.
— Вы, люди, иногда придаете слишком большое значение словам.
— Люди? — удивляется Пенси.
— Еще и какие, — Халис усмехается, но улыбка сменяется волнением: — Как девочка? Не болеет?
— Видерс хорошо помогает. Дейд не растут. Но Фалетанотис говорит, что они еще долго не будут меняться.
— На ранних стадиях он подскажет лучше, чем я, — качает головой карен. — Даже с видерсом и всеобщей поддержкой она будет очень долго входить в силу.
— Тебе неприятно, что она другая? Что я другая? — задает волнующий ее вопрос Пенси. Ей помнится, как Ланалейтис переживала, потеряв дейд. Как она говорила, что без дейд она немного слепая, наполовину глухая, что ее не всегда видно другим. А какая она в глазах Халиса?
— Тавилери са, Пенси, — он наклоняется и касается лбом ее плеча. — Мне было бы проще, если бы ты слышала меня так же, как это делаю я. Но это мой выбор, и я буду стараться больше говорить словами то, о чем думаю. Наоборот, я чувствую стыд, что в ответственный и опасный момент я ни о чем не знал, что не был рядом. Но я хотел бы этого. Если я так скажу, ты поймешь меня?
— Да, конечно, — Пенси шепчет ему и осторожно проводит пальцами по напряженной спине. Как бы ни бахвалился Халис, как бы ни улыбался, но она видит, что не всё так замечательно, как он говорит. Чуть потускнели яркие пятна на коже, чуть виднее стали морщинки у глаз, а кончик обломанного дейд еще больше раскрошился. Наверное, неоткуда ему было брать подпитку.
— Тебе нужен видерс, — серьезно говорит она.
— Всем нам нужен видерс, ар ха пенаселаре, — он щекотно дышит ей в шею, пытаясь отвлечь, а когда понимает, что ничего не выходит, отстраняется: — Я слишком много сомы потратил и еще не сбалансировал внутренний запас. Мне просто нужно немного времени. А еще я хочу проверить сведения. Передали, что в Карастафере вывели новый вид видерса — собирает сому не просто из округи. Листья нового растения особенным образом пропускают солнечный свет и наращивают прослойку сомы внутри себя. Насыщенность меньше, но это уже прорыв! Впервые за долгие столетия у нас есть, куда стремиться. Умники Карастафера всегда славились своей выдумкой, а теперь к ним перебрались еще книжники из Ханэ…
— Если есть видерс, то никто не будет умирать?
— Да, никто не будет умирать, а дети не будут болеть, — в его глазах надежда. — Поэтому пойдешь со мной?
— Пойду, но не сейчас. В другой раз.
— В другой раз обязательно?
— Обещаю, — улыбается ему Пенси и просит: — Подожди немного, мне нужно кое-что тебе отдать.
Она возвращается очень быстро, просто схватив одну из выставленных Кейрой на столе фигурок. Ту, которая показалась ближайшей. Идея подарить Халису одну из фигурок, принесенных с перевала, правильная. В этом даже сомневаться не нужно. Ей невыносимо видеть его уставшим и потухшим. А видерс… Это важное, но не самое главное в жизни.
— Вот, — протягивает она. — Я хочу, чтобы ты взял. Мне не нравится, что ты выглядишь так, будто сейчас ляжешь под яблоней и уснешь навсегда.
Он берет фигурку обеими руками и долго рассматривает изящно прорезанные линии. Пенси давно поняла, что это изображения каренов, они все отличаются. Наверное, мастеру просто было скучно вырезать одно и то же.
— Ты выбрала
